Калгари 88. Том 8
Шрифт:
У Линды потенциал тоже был. Пусть она не блистала в прыжках, исполняя средний юниорский набор в два тройных прыжка — тулуп и сальхов, но зато считалась мастером по обязательным фигурам и красивому скольжению. И это не только её мнение о себе, но и впечатление всех окружающих специалистов, начиная от именитых взрослых спортсменов, заканчивая тренерами.
Благодаря прекрасному умению владеть коньком и своей привлекательной внешности, девушка уже профессионально участвовала в ледовых шоу и спектаклях, только-только начавших набирать оборот в мире. Артистизм и умение владеть телом возникли не на пустом месте. Флоркевичи были интеллигентами-эмигрантами из Сербии в третьем поколении.
По правде сказать, Линда Флоркевич свои славянские корни уже почти не чувствовала и была плоть от плоти гражданкой Канады. Но иногда её славянская сущность отражалась в образах, которые она воплощала на льду. Девушка любила катать нечто балетно-мистическое и сейчас сделала упор на артистизме своих программ, в которых сочеталось абсолютно всё: костюмы, макияж, хореография, пластика, и… мистика.
Вдобавок она сделала упор на обязательные фигуры, надеясь вырваться после их исполнения довольно высоко и потом просто не сбавлять темп. Такая стратегия при регламенте сегодняшнего первенства могла оказаться очень хорошей и принести как минимум бронзовую медаль, а на большее она уже и не надеялась при наличии таких сильных конкуренток, как советские фигуристки.
Её тренер, Сандра Бейзик, молодая женщина 30 лет, родом из словацких эмигрантов, тоже не гнала мастеровитую ученицу на сложные прыжки и не требовала от неё каких-то запредельных результатов. В арсенале Линды было два тройных прыжка — сальхов и тулуп. В короткой программе она прыгала каскад тройной сальхов — тройной тулуп, в произвольной программе — тот же самый каскад и два одиночных прыжка. Тренер знала, что её ученица очень сильна в обязательных фигурах и артистической подаче, и надеялась разыграть эту карту по полной. А прыжковый набор… Он был средний по чемпионату.
Линда Флоркевич, глядя на то, как изгаляется американская фигуристка, стараясь в начале чемпионата, когда ещё ничего не ясно, показать себя лучше всех, тихо смеялась про себя. Она знала, что всё решится позже на льду, и решать противостояние будут судьи, а не отдельные фигуристки.
Когда американки начали соревноваться в прыжках, Линда в самом конце арены, с левой стороны, начала тихо и непринуждённо накатывать обязательные фигуры. Ведь именно с них должен был начаться чемпионат, и даже логически рассуждая, сейчас нужно было тренировать только их, а не прыжки. Интересно, советские фигуристки сильны в обязательных фигурах? Они их тренировали?
… Левковцев сидел в третьем ряду, рядом с Ксенофонтовым и Шеховцовым. Они наблюдали за тренировкой конкуренток из Северной Америки и делились впечатлениями от них.
— Я смотрю, как недружно они живут, — заметил Левковцев, обращаясь к своим компаньонам. — Обратите внимание, тренеры даже не разговаривают друг с другом. И не только не разговаривают, но даже не смотрят друг на друга, в том числе и на других фигуристок, только на свою.
— У них и фигуристки, похоже что, находятся в конфронтации, — заметил Ксенофонтов. — Я наблюдал за ними. Девчонки даже словом не перемолвились и смотрели друг на друга как на пустое место. Я понимаю всё: конкуренция, сборная и так далее. Но это же подростки, им присуща дружба. И это первое. А второй фактор самый значимый — это то, что они представляют страну и должны болеть за общее дело, а не тянуть одеяло каждый на себя.
— А вы, Игорь Борисович, очень интересный вопрос вскрыли, кстати, — заметил Шеховцов. — Наша подготовка и их подготовка в корне отличаются. И даже не то, что подготовка, а сам образ
— Ничего не понимаю, — признался Ксенофонтов. — При чём тут это?! Ну да, у нас индивидуальный вид спорта, где каждый сам за себя, а не за того парня. Но отношение наших спортсменов у нас совсем другое. Обратите внимание — мы с Левковцевым конкуренты, но сейчас сидим и спокойно разговариваем, а иногда и по стопочке дерябнем. А фигуристки наши — вон они, чуть не в обнимку ходят.
— Это совсем не то, — покачал головой Шеховцов. — Спорт в нашей стране — это дело государственной важности. Это в первую очередь не спорт высших достижений, а физкультура и здоровый образ жизни. Наше государство беспокоит и волнует в первую очередь это. Не зря наш комитет называется «Комитет по физкультуре и спорту». По физкультуре, понимаете вы это? И ведь это стоит на самом первом месте в названии организации. То есть для нас низовой уровень, по крайней мере, стоит на таком же уровне важности, как высший уровень — спорт высших достижений. Хотя я уверен, что он стоит даже выше в системе государственных координат. Наша первейшая задача — воспитать здорового полноценного человека, патриота нашей страны. На этой цели построена вся система воспитания спортсменов. Сначала занятия физкультурой в детском саду, потом в школе, потом более серьёзный уровень — спортивная секция, а там уже и высокий уровень — детско-юношеская спортивная школа олимпийского резерва. Вот на чём стоит наш спорт, и мы — его основные винтики.
— В Америке разве не так, или в Канаде? — поинтересовался Левковцев.
— Не так, — покачал головой Шеховцов. — У них спорт — это в первую очередь бизнес. Каждый тренер — это бизнесмен, коммерсант, который продаёт спортсмену свой талант, как покупателю. У них нет бесплатного спорта, весь спорт платный. Нет богатых родителей — до свидания. Либо иди работай, зарабатывай на тренировки. Поэтому, как вы видите, между отдельными тренерами нет ни дружбы, ни общения. Они же конкуренты друг другу, как конкурируют между собой, допустим, торговые компании или отдельные бизнесмены. Если спортсмен уйдёт от одного тренера к другому, то первый потеряет в деньгах. А другой тренер, наоборот, приобретёт в деньгах.
— Но это же всё равно является каким-то стимулом для тренера, — заметил Ксенофонтов. — Если тренер будет плохо тренировать и у него не будет хороших учеников, которые завоевали какие-то медали, значит, к нему не будут идти другие ученики. Многие их спортсмены выступают на очень достойном уровне, значит, они всем довольны.
— У них тоже есть и низовой спорт, — заметил Шеховцов. — Он у них сконцентрирован в школах и высших учебных заведениях. Но это в основном игровые виды спорта: хоккей, футбол, баскетбол, лёгкая и тяжёлая атлетика, единоборства. Фигурное катание не концентрируется в школах и высших учебных заведениях Запада. Это дорогой вид спорта, он отпущен полностью на частный откуп.
— Тем не менее смотрите вот на ту девушку из Канады, — заметил Левковцев. — Она катается ничуть не хуже наших. Смотрите, как она делает по-умному, не лезет на прыжки, вращения. Они с тренером начали накатывать обязательные фигуры, так как самая первая соревновательная дисциплина именно эта.
— А вы тренировали фигуры? — поинтересовался Шеховцов.
И Левковцев, и Ксенофонтов растерянно посмотрели друг на друга. Ответ читался в их лицах. Немки сбили их с толку своими выходками, и первую тренировку советские спортсменки практически пустили на самотек, посвятив её полностью прыжкам. А ведь действительно, в первую очередь нужно тренировать обязательные фигуры…