Какими мы были
Шрифт:
— Ещё нет, отец, — ответила Серсея сквозь зубы. Даже Рейгар не давил на неё в этом деле. Конечно, не сегодня-завтра её лунные крови не придут.
— Он в твоей постели каждую ночь или нет? — спросил Тайвин, постукивая пальцами по столу. — Прошло уже больше двух лун.
— Я не думаю, что хочу обсуждать это с Вами, — резко ответила Серсея, метая взглядом кинжалы в своего сурового отца. Она сразу же пожалела о своих словах, когда отец выгнул бровь, а его верхняя губа изогнулась в пугающей усмешке.
— Теперь, став королевой, ты сделалась лучше меня? — спросил он, и его слова вызвали уничижительный
Её глаза снова поднялись, расширившиеся от любопытства.
— Рейгар? — спросила она, произнеся его имя с трепещущим жаром; сладчайший вкус наполнил её рот. — Что с ним?
— Почему бы Вам не спросить его самой, Ваше Величество? — продолжал отец с уничтожающей издёвкой. — Вы не пожелаете услышать это из уст того, кто настолько ниже Вас.
— Я не имела это в виду, отец, — быстро сказала Серсея и наклонилась, чтобы накрыть его руку. Он убрал её, но продолжал пристально смотреть этим принижающим взглядом, сокрушая её, пока она снова стала не больше, чем ребёнком. — Мои извинения, лорд-отец.
Глаза её отца сверкнули не с прощением, но с предупреждением. После паузы, которая, он должен был знать это, резала её, словно нож, он начал говорить:
— Наш король хочет примириться со своим народом и Верой. Ему предложили решение. — Серсея наклонилась ближе. — Низвести одну жену до любовницы.
— Не меня, я надеюсь? — Слова вылетели из её рта прежде, чем у неё был шанс обдумать сказанное. Не может быть такого, чтобы это была я, лихорадочно думала Серсея. Я лучше. Я красивее. Я дам ему ребёнка.
— На данный момент это ни одна из вас, — сказал ей Тайвин с усмешкой. — Пока она далеко, он не примет решения, а народ не поднимется. Мы должны сделать так, чтобы она осталась на Севере. — Он как бы между делом вытащил из стола лист бумаги и взял в руку перо. — Ты рассказала Джейме о нашем желании?
При его упоминании Серсея сглотнула. Она нисколько не могла избавиться от мыслей о своём близнеце и выкинуть его из головы. Они расстались в гневе; вернее, только он. Серсея была одурманена восторгом, когда он видел её в последний раз. Было бы неправдой сказать, что она сожалела о том, как кончилась их последняя встреча, так как она ни разу не тосковала о нём с тех пор, как он уехал. У Серсеи был Рейгар, и это всё, что имело значение. Теперь ей нужно было его удержать.
— Я сказала ему, — проговорила Серсея хриплым шёпотом. Джейме тогда не понравилось её предложение, но, конечно, когда его гнев остынет, он примет это. В конце концов, это сошло с её губ.
— Сделает ли он это? — спросил лорд Тайвин со своим обычным скепсисом.
— Сделает, — слабо подтвердила Серсея; она едва ли могла убедить себя в этом, но в глубине души знала, что он сделает всё, о чём она его попросит: от невинного поцелуя до пролития крови. Он слишком сильно любил её, чтобы в чём-нибудь отказать.
— У Джейме есть недостатки, — сказал её отец ровным тоном. — Среди них — привязанность к своему королю. Я не исключаю вероятности того, что он вернётся вместе
— Джейме сделает это, — настаивала Серсея уже с большим жаром. — Я напишу ему, я…
— Не Джейме. Рейгара. — Тайвин приостановился писать и взглянул на неё. — У женщины есть своё оружие, не так ли, милая Серсея?
Серсея знала, что это были за оружия. Ими была наделена каждая женщина, и большинство из них неизменно имели влияние на мужчин. Это были слёзы, раны, дети и то, что находится между ног. Но Рейгар был не простым мужчиной; конечно, он был выше таких низменных зрелищ.
— Он всё ещё сохраняет наклонность к старковской девице, — продолжал её отец. — Похоже, она хорошо знает своё оружие.
— Я хочу, чтобы её не было, — тихо прошипела Серсея. — Я не хочу, чтобы она или её щенок были рядом с ним. — Серсея вспомнила прошлую ночь и упоминание Рейгара о своём сыне. Ребёнок слишком похож на неё и служил слишком сильным напоминанием. Серсея смогла бы разобраться с его матерью; а вот мальчишка должен был умереть.
— Тогда твоя обязанность — изгнать её из его разума. Он может разместить её куда-нибудь ещё, возможно, даже не на территории замка. Мальчик, несомненно, останется здесь. — Её отец сухо улыбнулся. — Что очень близко, на самом деле.
— Я пыталась, — признала Серсея, вспоминая свои попытки завлечь его в страсть, когда он был утомлён до мозга костей. — Это непростой подвиг. — Она сказала это с разочарованием и злостью. Она не думала, что может проиграть глупой северной суке; она не проиграет.
— Как же так? Он пал так легко перед девицей, бывшей наполовину ребёнком, — грубовато заметил лорд Тайвин. — Рейгар слаб.
— Рейгар мягок, — настояла Серсея сквозь зубы, взбугрив ткань платья на коленях.
— И это его слабость, — ответил Тайвин, не жалея её своим взглядом. — Слишком мягок, чтобы подавить инакомыслящих, наказать мятежников, привести к своему правосудию. Слишком мягок, чтобы избавиться от девушки, которая является только бременем.
— Это не его путь. Он не любит насилия и жестокости. Он не похож на тебя. — Её отец только улыбнулся на эти слова.
— Нет, он не таков, — сказал Тайвин. — Джейме рассказывал мне, как она кричала на него, как какая-то сумасшедшая дикарка, слишком смелая, чтобы держать язык за зубами, в то время как твой милый король сносил это без всякой реакции. Если бы она вышла замуж за Роберта Баратеона, как и должно было быть, он бы, конечно, побил её за такую дерзость.
— Ты когда-то готов был отдать меня этому человеку, — с насмешкой напомнила ему Серсея. Она ненавидела упоминания о нём; её отец отказался от рискованной вероятности того, что Рейгар выиграет, и предложил её руку этой скотине. Да, ей говорили, как он красив, как силён и как обольстителен, но он был заведомо глуп, любил вино и женщин до крайности. Он был хорошей партией для скучной Лианны Старк, но непривлекательной для Серсеи, чей принц был ещё жив, когда отец уже распорядился её рукой.