Как взрослые

Сомина Ульяна

— Привет, мам.

— Привет, Ритуля, как вы там?

— Хорошо, представляешь, у Кости есть шестилетний сын… — Я не знала было ли это великой тайной, но захотела поделиться с родительницей. Заодно отвлеку ее, она и так в последнее время переволновалась за папу.

— Да ты что?! — ахнула мама. — А Борисовы никогда не заикались о внуке, хорошенький сюрприз.

В трубке послышалась возня и раздраженный папин голос:

— О каком таком внуке? Что там у них происходит? Марина, а ну-ка дай мне трубочку!

Я

застонала, только не это!

— Мама, ты с папой? Ни в коем случае не давай ему трубку, слышишь?

— Поздно, Красная Шапочка, Серый Волк на проводе! — грозно отозвался папа, сейчас он действительно напоминал мне Серого Волка, осталось только зарычать.

— Папуля, привет, как ты себя чувствуешь? — залебезила я, стараясь переменить тему.

— Рита! — взревел отец, пересекая мои попытки на корню. — Четко и по делу. Что у вас происходит?

Мысленно поблагодарив маму за поддержку, я вкратце поведала отцу «последние известия».

На взволнованные реплики матери, которая твердила о том, чтобы отец не волновался и ничего смертельного не произошло, родитель не обратил никакого внимания. Вместо этого он смачно выругался и пригрозил показать Борисовым «почем в Одессе рубероид».

— Папа! Чем тебе ребенок помешал? Мы с Тимуром уже подружились, очень любознательный и смышленый мальчик. — Но куда там! Если отец набрал скорость, теперь или с разгону в дерево, или дать резко по тормозам. Вероятнее первое. Радует, что родитель отходчивый.

— Ребенок здесь не при чем, конечно. Но почему они ничего не сказали, у нас же уговор… То-то я удивился, что Костя охотно согласился, он задолжал мне, но все равно подозрительно. А тут… ребенок, ясно, — бушевал отец, а я задумалась. Чем же интересно задолжал Костя моему отцу? Давно ли он знал о возможном фиктивном браке со мной? Может, все было изначально предрешено? Ведь мы с Кириллом так и не смогли пожениться, всегда откладывали — то одно, то другое. И родители особого энтузиазма, узнав о нашей помолвке не испытывали, не торопили нас. А тут все решилось буквально за несколько часов.

Странно, но раньше у меня таких вопросов и подозрений не возникало. Несколько недель я вообще мало о чем задумывалась, словно начала жизнь с чистого листа, для верности вырвав пару страниц из прошлого. А так не бывает. Это моя жизнь, мой выбор и никто не имеет право манипулировать ни тем, ни другим.

— И как давно вы договорились с Борисовыми по поводу нашего взаимовыгодного брака с Костей? — выпалила, проглотив противный ком. Нет, слезы бесполезны.

Мне казалось, я почти поверила, что… так бывает. Костя, я, мы… Знакомые незнакомцы, способные стать самыми близкими друг другу людьми. Что-то яркое, манящее, теплое открывалось мне с каждым днем. Новые грани, ощущения, порывы.

Оказывается вот оно как. Бесполезно.

— О

чем ты? И договора толком никакого не было, так, разговоры одни. Я здорово выручил Костю, он вляпался в историю после смерти брата. Вот я и взял с него слово, помочь мне, если я попрошу. Я и попросил позаботиться о тебе, взять в жены. Он человек ответственный, ты же знаешь.

— Знаю, — подтвердила, почувствовав горечь.

«Ответственный» — какое простое объяснение в этой путанице противоречий. Я поторопилась, видимо, с желанием сблизиться.

— Рита, ты почему молчишь? — спросил отец взволнованно. — Вы не ладите?

— Нет, все хорошо. Но, я думаю, ты поторопился, навязывая меня постороннему человеку, — от моего тона веяло арктическим холодом, а внутри горело и полыхало. Холод снаружи, огонь внутри — как патетично.

Папа что-то несвязно пробормотал маме, и родительница, забрав у него мобильный, обеспокоенно обратилась ко мне.

— Рита, только слепой не заметил, что Костя любит тебя давным-давно. Но ты так сильно была влюблена в его брата, что ничего вокруг не замечала. Так что подумай: такой ли ты тяжкий крест для него.

Слова мамы звучали очень убедительно, и мне хотелось бы ей верить… Но сказки для взрослых все же отличаются от сказок для детей.

— Ладно, мамуль, я побегу. Папу успокой, пусть не тратит свое здоровье понапрасну. Его выписывать еще не собираются? — Одна слеза — ровно столько я позволила себе.

Мама тяжело вздохнула, пожаловавшись на нежелание отца отлеживать бока в больнице и его вечных спорах с медперсоналом. Лечащий врач пока не торопился его выписывать, но состояние стабилизировалось, что не могло не радовать. Вскоре мы попрощались.

***

Весь день мы с Тимуром и Степкой рисовали на огромных ватманах, обнаруженных в кабинете у Кости. Затем смотрели диснеевские мультфильмы, жевали попкорн и хохотали.

— Тимур, может, тебе тоже взять себе котенка домой, смотри, как вы со Степкой подружились!

— Мама не разрешит, — грустно ответил мальчик, потрепав сонного Степку за ухом.

— Почему? Домашние животные приучают к ответственности. У нее аллергия? — продолжала допытываться я, совершенно перестав следить за происходящим на экране.

— Нет, она многое мне не разрешает. Говорит, что папа Костя меня совсем разбалует.

— Ну, он же твой папа, а родители должны иногда баловать детей. Ты скучаешь по нему?

— Да, даже больше чем по второму папе, это плохо, да? — быстро произнес Тим и округлил глаза, сообразив, что сказал что-то не то. — Но я его совсем не помню, мама мне фотографии показывала, а я не помню…

От неожиданности я резко выпрямилась на диване. «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться» — и вся жизнь перед глазами. Откуда взялся второй папа?