Как стать героем
Шрифт:
Трудно сказать, чем бы закончилось это препирательство, но тут к воротам подскакала группа всадников. Санька моментально узнал дружинников, с которыми он совсем недавно так поспешно расстался. Он быстренько отвернулся, стараясь сделаться как можно меньше, незаметнее, а затем нырнул под телегу и там замер.
Но всадникам было не до него.
– Живо открывай, толстяку помощь нужна! – закричали они часовому.
Действительно, Матюха почти лежал в седле, привалившись к холке коня.
Ворота натужно заскрипели.
– Кто это его? – участливо поинтересовался часовой.
– И не спрашивай. Страшная история. В дозоре мы стояли. Тут на нас напало целое полчище колдунов. Еле отбились. Толстяку больше всех
Поднялась суматоха. Дружинники въехали в город, а за ними проскочила и подвода, под которой схоронился Санька.
Где Василиса?
Отыскать дворец было делом одной минуты. Вот оно, знакомое крылечко, на которое много раз возвращался Санька в своих мечтах. Он поправил рубаху, но вспомнил про платочек. Укромных местечек было сколько душе угодно, и, свернув в первый же переулок, парнишка оказался в тупике из трех высоких заборов. Он вытащил платок и набросил себе на голову. Тонкая материя легко опустилась и превратилась в легкий белый дым. Дым рассеялся, и Санька ахнул, увидев себя в богатырских доспехах. Теперь было не стыдно и перед царем показаться.
Он вернулся, поднялся по ступенькам и только взялся за ручку, как дверь резко распахнулась, и перед ним появился Берендей.
И снова неожиданность: царь поначалу опешил, однако, вместо того чтобы обрадоваться, насупился.
– Явился, негодник? Ты где болтался?
– Что значит болтался? Дела были.
– Ишь ты, скажите на милость, – грозно вскинулся царь. – Дела у него такие важные и срочные, просто спасу нет. Небось от забот этих устал, намаялся, родимый. Ну ничего, я тебе устрою отдых. Стража, ко мне! Сейчас тебя посадят в холодную, а завтра утром отрубят голову.
– За что? – искренне удивился Санька.
– Как за что? – теперь уже удивился Берендей. – Кто привел нечисть во дворец? Из-за кого у нас неприятности?
– Ну вот, – обиделся Санька. – Я, чтобы с тебя корону вместе с головой не сняли, живота своего не жалел, и я же виноватым остался.
– Он еще оправдывается; незнамо откуда появился, Василисе голову заморочил, а потом сбежал. Вот она с горя замуж и выскочила.
– Как замуж? Говорят, что пропала.
– Хрен редьки не слаще. Третьего дня вечером пришла она ко мне, тихая такая, и говорит, что встретила богатого красавца принца, который от нее без ума. Живописный портрет его показала. Я даже рта раскрыть не успел, как она встала, поклонилась и ушла.
– Замуж, – машинально повторил Санька и начал медленно спускаться с крыльца. – Выходит, никто ее не крал, не заколдовывал, а я-то, дурак, торопился. И для чего теперь шуметь? Вы, как я припоминаю, давно хотели ее за какого-нибудь принца заморского отдать.
– Хотел, не хотел, – горестно вздохнул Берендей. – Был бы ты рядом, ей такая глупость в голову бы не пришла. Я, по правде говоря, думал, что ты у меня зятем будешь, а теперь ума не приложу, кто ее охмурил. Да когда же это я из дома гнал-то? – вдруг запричитал царь. – Напротив, завсегда ей в придачу полцарства давал. Хоромы новые, отдельные помог бы построить; живи, не хочу. Ан нет, она никогда отца родного не слушала, все по-своему делала. Вот и допрыгалась. Сгинула моя кровинушка, где теперь ее искать? – Берендей опустился на ступеньку и, рыдая, продолжал: – Одного в толк не возьму, как у нее портрет того принца оказался? Сдается мне, что это не принц, а она сама с ума сошла. Словно околдованная стала. После тебя частенько в лес ходила к твоим колдунам. Может, кто из них Василису и сглазил.
В это время подскочили два стражника, но, увидев, что на них не обращают внимания, принялись нерешительно топтаться на месте, ожидая приказаний. Санька недолго думая, лишь бы рядом не
– Вот вы ругаете наших волшебников, а у меня есть точные сведения, что Баба-Яга знала, с кем ваша дочка ушла. Она за этим «женихом» в погоню отправилась, чтобы Василису вернуть, но боюсь, в беду попала. Очень может быть, что дочка ваша действительно не по своей воле отправилась в чужие края, и это совершенно меняет дело. Я думаю, должен же быть еще кто-то, кто слышал, или видел, или догадывается. Нужно только найти этих людей. Вы пока на крылечке посидите, отдохните, успокойтесь. Я тем временем похожу, поспрашиваю, послушаю, может, что и узнаю. Раз я снова тут, то обязательно разыщу Василису.
Берендей с надеждой глядел на богатыря и кивал. Ему очень хотелось в это верить. Вернулась стража и принесла ковшик с квасом. Берендей пил квас и без конца повторял, как пришла к нему Василиса и что затем произошло.
Наконец Санька вырвался из дворца и тут же развил бурную деятельность: за каких-то полчаса допросил всех слуг и обежал весь город. Выяснилось, что, кроме царевны, исчез и Липуня. С этими сведениями богатырь и вернулся к Берендею.
– Ну, узнал чего? – с надеждой в голосе вытянул шею царь. – Что с Василисой?
– Да у вас тут вообще жуткие вещи творятся, – с порога выпалил богатырь. – Воевода, оказывается, тоже пропал. Он, наверно, кинулся останавливать царевну, и его тоже уволокли или, того хуже, пристукнули – и головой в колодец. Так что теперь их двоих искать надо.
Царь потупил голову:
– Липуню искать совершенно не обязательно. Нету его.
– Как это нету, убили, что ли?
– Да нет, пока живой.
– И сильно ранен? А это не опасно?
– Почему ранен? Жив, здоров. Просто в опалу попал. А то он у нас больно умный стал: советы принялся давать, что делать да как делать. Еще один советник выискался на мою голову, – принялся оправдываться Берендей. – После твоей победы к нам больше никто соваться не рисковал. Ты сам посуди, кто теперь на нас войной пойдет, зная, что ты в любой момент объявиться можешь. Недоумки только. Я и распустил половину войска, оставил только свою личную охрану – так, на всякий случай. Воеводе, естественно, делать стало нечего, так он мельтешить начал: «Не теряйте бдительности», и давай смотры да учения проводить. Надоел вконец. Вот я его в дальний монастырь-то и отправил. Пусть, думаю, там чуток поостынет, вместе с монахами грехи свои предо мной замаливает, глядишь и поумнеет. Да ты не подумай чего: келья у него там чудесная, на одного человека, тишина, никаких волнений; короче, сплошная благодать.
– Да, – вздохнул Санька, – вам, царям, только подпевать надобно. Стоит свое мнение высказать, и все – враг народа. Пока ты им нужен, привечают, а только беда мимо пройдет – с глаз долой. Эдак и меня при случае запрут куда Макар телят не гонял?
– Да ты что, ты – другое дело, – испуганно замахал руками Берендей.
– Ох, с трудом верится. Но давай о деле: первое – придется вернуть назад воеводу. Второе...
– Погодь. Все-таки царь я или не царь? Я его сослал, и теперь он должен там сидеть до скончания дней своих. Его только мой преемник помиловать может. Вот найдешь Василису, примешь царство и делай что заблагорассудится. Так положено.
– Кем положено? – переспросил Санька. – Ты хочешь, чтоб Василиса домой вернулась, или нет? Я без Липуни ничего делать не буду. Если уж очень о приличиях волнуешься, то объяви, что по случаю возвращения славного богатыря, меня то есть, объявляется всеобщая амнистия.
– Чего объявляется?
– Амнистия. Или можешь попроще сказать: мол, всех прощаешь.
– Не, я лучше твое мудреное слово скажу.
– Говори, чего хочешь. А я пока домой схожу. Никто, случаем, не занял еще моих хором?