Как стать героем
Шрифт:
Он схватил котомку с едой, магнитофон и выскочил за дверь, но, пораженный, остановился: перед ним от самого крыльца расстилалась прямая широкая дорога. Издевается, вражья сила. Этакий намек; катись, мол, отсюда, да поживее. Парнишка хотел напоследок хлопнуть дверью, но этого сделать не удалось; пошарив рукой позади себя и ничего не нащупав, он обернулся.
Избушка на курьих ножках стояла в стороне, шагах в двадцати и, уставясь окошками в небо, делала вид, что все происходящее вокруг ее не касается.
Молодец поджал губы.
– Сбежала, воронье гнездо? – Он посмотрел еще
Но не успел он пройти по дороге и трех шагов, как увидел кота. Санька негодующе фыркнул, задрал нос кверху и, приняв самый безразличный вид, попытался прошмыгнуть мимо.
Баюн снисходительно проводил его взглядом, потянулся, выгнув дугой спину, и с иронией произнес:
– Действительно дуб.
Парнишка так и замер с поднятой ногой:
– Так это ты на меня сны идиотские насылал?
– Нет, царский писарь. И потом, почему идиотские? Если бы не мои сны, тебя бы давно с гречневой кашей съели.
Несмотря на обиду, Санька не мог не признать правоту этих слов:
– Ну, извини, погорячился.
– Принимается, – махнул лапой кот. – Давай-ка я тебя провожу немного, мне как раз по пути.
Двигаясь по дороге, Санька продолжал ворчать:
– Карга – она карга и есть. Только порчу на людей наводить. Недаром в народе говорится: от нее одни неприятности.
– Хватит понапрасну наговаривать на пожилую женщину, – наконец не выдержал Баюн. Он уселся посреди дороги и начал яростно чесаться, что выдавало в нем крайнюю степень возбуждения.
– Где ты видел женщину? Ведьма. Самая настоящая. Я, да будет тебе известно, читал, что она сироток малых в печи жарит и ест.
– Это ты у нас младенец, что ли? Да ты уже такой старый ворчун, что если тебя съесть – несварение желудка сразу будет.
Санька даже остановился от возмущения:
– Ты что, уже позабыл, как она меня в порося чуть не превратила?
– Ну, поросенком, положим, ты сам чуть не стал. Тебя сова предупреждала, что здесь от самого человека многое зависит? Предупреждала. Был в тебе, значит, такой росток. Яга ему просто подрасти дала.
– Тоже мне селекционер-мичуринец, – проворчал молодец, не желая сдаваться.
– На себя лучше посмотри. – Кот словно не замечал угрюмой Санькиной физиономии. – Превращение в какое-либо животное – это личное дело каждого. Можно в оборотня, можно – в нетопыря. Некоторые поросятами быть желают. Натура у них такая – свинская. А сам не захочешь, никто не заставит. Кстати, ты обратил внимание, что нам навстречу много женщин попадается?
– Эка невидаль. Их хлебом не корми, дай по гостям побегать, языком почесать.
– Это к Яге.
– Собрание колдуний по обмену опытом, – попытался съязвить паренек.
– Нет, за помощью идут. Яга – она ведь с давних пор хранительницей рода и традиций считалась. Правда, строгая; что есть, то есть. А если сильно ей досадишь, она так разойдется, мало не покажется. Но справедливая. И детей, заруби себе это на носу,
– А почему тогда ее все ведьмой называют?
– Во-первых, не все. Это длинная история, потом расскажу. Один только случай для ясности. Яга в молодости бедовая была. Ей и сейчас пальца в рот не клади, а тогда с ней и вовсе связываться боялись. Теперь представь. Ночь. Луна. Эта девонька в чем мать родила мимо деревни летит в своей ступе на озеро купаться. Естественно, те мужики, которые возле окон сидели, так на землю-то и попадали. Догадайся с трех раз, что их жены вслед Яге кричали. И потом. Слышал, наверное, что добрые люди дольше живут. А Яге сколько лет? То-то.
– Ты меня совершенно запутал. Баба-Яга приличная женщина оказывается. Что? Врут сказки?
– Сказки люди сочиняют, а потом сами же этим сказкам и верят. И потом, если кому-то хочется выглядеть хорошим, а натура не позволяет, то самое простое – наговаривать на других.
Санька задумчиво поскреб макушку, затем неуверенно переспросил:
– Что же мне теперь, у Бабы-Яги прощения просить?
– Хорошая идея. Сам догадался?
– Да нет, так просто сказал.
– А жаль. Мысль интересная. Только вот ушли мы уже далеко, да и Яга, сдается мне, все тропки уже поперепутала, чтобы к ней еще какой-нибудь незваный гость не пожаловал.
– И чего мне все время не везет?
– Это тебе-то не везет? – всплеснул лапами кот. – Да другой давно бы голову сложил, а ты только толстеешь. Кто-то в тебе сильно заинтересован. Неужели ты до сих пор не понял, что такие колечки просто так на дороге не валяются?
– Свежо предание, да верится с трудом, – вздохнул Санька и поплелся за котом. Впереди показалась развилка.
– Вот и пришли. – Баюн остановился и, наклонив голову, посмотрел на обе дороги. – Слушай, а что это за волшебный ящик у тебя?
– Э-э-э... – снисходительно протянул паренек (наконец-то и ему удалось удивить кота). – Я всякой нечисти наловил да сюда замуровал, теперь она там по моему приказанию воет. Хочешь послушать?
Он нажал на кнопку, но красная лампочка не загорелась. Он потряс магнитофон, постучал его о камень – никакого результата.
– Наверное, батарейки сели. И что мне теперь с ним делать? – огорчился Санька, нерешительно покрутил аппарат в руках, а затем размахнулся и запустил его в ближайшие кусты.
Кот внимательно наблюдал за всеми этими действиями. Когда шум в кустах стих, он лениво потянулся.
– Правильно. Хорошему человеку нечистая сила не прислуживает. Но, однако, до свидания. Мне налево, в Лукоморье; там у меня присмотрено неплохое местечко. Полежу, отдохну чуток, пару строчек нацарапаю. – Он задумчиво поскреб загривок лапкой. – Тебе, насколько я знаю, прямо. Болото там.
Снова побежала путь-дорожка. Впрочем, разве это дорога? Ямы, колдобины на каждом шагу; даже деревья посередине вырастают. А бывает, дорога начинает в прятки играть. Раз – и нет ее, шагай куда хочешь. Вот и эта – взяла, да и исчезла. Оборвалась в самой чаще, и все. Вправо, влево, туда, сюда – ничего, вставай и волком вой. После безрезультатных поисков Санька понял, что окончательно заблудился.