Как соблазнить графа
Шрифт:
– Да, он не лжец. В этом я уверен, – сказал Лотариан, – но письма были в доме, по крайней мере за неделю до того, как молодой граф МакЛарен открыл его в новом сезоне.
Элизабет села прямо и взяла чашку чая из рук леди Аппертон.
– Помню, Эпсли сказал так много… в тот вечер, когда вас троих нашли спускающимися с крыши дома МакЛарена. – Она тихонько усмехнулась в чашку.
Лиливайт поднял отяжелевшие веки.
– Это не доказывает того, что письма все еще были там. Это лишь доказывает, что мужчины ворвались в дом, полагая, что они являются той же самой командой, что и раньше. Либо они не нашли писем
Гэллэнтайн прокашлялся.
– За исключением, Лиливайт, второго раза, никогда не заявлялось о каких-либо пропажах.
– Старый МакЛарен удивил нас в первый раз, а Эпсли – во второй. – Лиливайт взял чашку чая из рук леди Аппертон и с наслаждением вдохнул чудный аромат. – Моя дорогая леди, найдется ли у вас капелька бренди?
С трудом скрывая раздражение, старая леди отодвинула прибор, с помощью скамеечки спрыгнула с дивана и отправилась за графином.
– Эпсли любит совать нос в чужие дела, я не могу доверять ему. – Элизабет протянула руку, чтобы помочь леди Аппертон забраться на диванчик. – Разве он не сказал, что в доме повсюду были разбросаны бумаги? Если он видел эти письма, то мог прочитать их и понять, насколько они ценны. – Догадка осенила ее. – Он мог взять их!
Лиливайт кивнул и вздохнул от удовольствия – леди Аппертон наливала в его чашку порцию бренди.
– Возможно, Элизабет. – Гэллэнтайн тоже протянул чашку леди Аппертон. – Но наиболее вероятно, что права Анна и она найдет письма в МакЛарен-Холле.
– Да, боюсь, у нас нет выбора. Нам остается лишь ждать и надеяться, что Анне повезет и ее поиски увенчаются успехом. – Теперь Лотариан протянул свою пустую чашку.
Элизабет вздохнула от нетерпения. Она никогда не умела ждать, но с тех пор как они приехали в Лондон, это, казалось, единственное, что приходилось делать.
– Еще чая, Лотариан? – леди Аппертон указала на прибор для разливания чая, но Старый Повеса махнул рукой в знак отказа.
– Нет, моя дорогая, – Лотариан подчеркнуто вежливо улыбнулся, – мои кости до сих пор ноют от долгого раскачивания на веревках. И бренди – лучшее сейчас лекарство.
Глава 9
Как путешествовать с шиком
МакЛарен-Холл, Сент-Олбанс
Экипаж виконта Эпсли был приспособлен для поездки намного лучше, чем почтовая карета, которую хотел было нанять Лэрд. Эпсли с готовностью предоставил другу свой превосходный транспорт, в котором было предусмотрено абсолютно все для многочасового путешествия.
Элегантный городской экипаж свернул с центральной дороги на обсаженную тополями подъездную аллею, ведущую в МакЛарен-Холл, а Лэрду хотелось, чтобы эта поездка никогда не заканчивалась. Он стал баловать себя с того самого момента, когда они выехали из Лондона. Это было все равно, что путешествовать в клубе для джентльменов на колесах. Они пили превосходное бренди, ели деликатесы, играли в карты и курили сигары, привезенные из Вест-Индии.
Лэрд был рад, что Эпсли настоял на том, чтобы непременно найти способ вырвать
Ему пришлось прождать три часа, пока Эпсли принимал ванну и обсуждал со слугой, какая одежда понадобится ему для короткого пребывания в загородном доме. Но ждать стоило, этого требовала нелегкая задача Лэрда. Правда, граф никогда не признается в этом вслух, чтобы не доставлять Эпсли большого удовольствия. Как раз это и недопустимо. Нет, чем дольше Эпсли будет чувствовать, что именно он виноват в этой помолвке, тем лучше.
Экипаж сделал круг и остановился около огромных дверей МакЛарен-Холла. Двое молодых слуг, потирая спросонья глаза и накидывая на плечи ливреи, поспешили помочь кучеру и слуге снять маленькую кожаную сумку Лэрда и большой кожаный чемодан Эпсли. Лэрд схватил Эпсли за руку и помог выйти из экипажа.
– Ну, вот мы и приехали. Снова здесь.
От изрядной дозы бренди Эпсли впал в оцепенение и только простонал.
– Но ты должен вести себя тихо. Уже поздно, леди МакЛарен и мисс Ройл, вероятно, легли спать.
Эпсли попытался кивнуть – голова бедолаги повисла на груди. Поместив пьяного друга в первую свободную спальню, Лэрд поднялся по лестнице, направляясь в свою комнату, находившуюся в дальнем конце коридора наверху.
Коридор был темным, но граф, проведший здесь юные годы, знал дом и сад как свои пять пальцев.
Он замедлил шаг, когда проходил мимо спальни Грэхема, упокой Господи его душу. Он вспомнил, как они вдвоем выбегали через эту дверь в коридор, садились на перила по обеим сторонам лестницы и скользили вниз, выкрикивая клички воображаемых лошадей, как гувернантка сердилась и кричала, а матушка… хохотала так, что у нее начинали болеть бока.
Приятное воспоминание вызвало улыбку. Вдруг Лэрд заметил полоску мерцающего света под дверью. Рассудок его был затуманен бренди, и, не подумав, он открыл дверь и шепотом спросил:
– Грэхем?
Кто-то повернулся в кровати. Лэрда взяло любопытство.
– Грэхем? – Приблизившись к кровати, он быстро потер руками лицо.
Что он делает? О чем он думает?
Грэхем мертв. Мертв.
Но кто-то же спал в кровати брата!
Граф потянулся к шторе, приоткрыл ее – луч холодного лунного света прорвался сквозь оконную раму и упал на человека, лежавшего в кровати.
Лэрд глубоко вздохнул.
Анна.
«Лунный свет идет тебе, моя дорогая», – прошептал он так тихо, что, проснись в тот момент, она смогла бы услышать лишь вздох. «Во сне она еще красивее, еще воздушнее», – подумал граф.
При бледном голубом свете ее кожа напоминала фарфор, светлые волосы струились по гладким голым плечам, словно серебро. Ничего не хотелось ему так сильно в эту минуту, как поцеловать ее. И он не смог сдержаться. Лэрд провел кончиком пальца по ее волосам, по щеке, прислонил палец к ее пухлой нижней губке.
В этот момент она шевельнулась, и он быстро убрал палец. Граф опустил штору, которую держал другой рукой, медленно попятился назад, повернулся и быстро вышел в коридор.
Первые лучи дневного света наконец пробились сквозь стену деревьев, окружавших лужайку около восточной стороны дома, и осветили библиотеку, помогая Анне в ее поисках.