Как приручить сердцееда
Шрифт:
— Ты часто думаешь о будущем? — вдруг спрашивает она, не оборачиваясь.
— Редко, — отвечаю честно. — Обычно живу моментом…
— А я… — она замолкает, будто подбирая слова. — Я всегда строю схемы. Продумываю шаги. Но сейчас… Не могу почему-то…
В её голосе непривычная растерянность. И от этого мне становится не по себе.
Подхожу, сажусь рядом. Чувствую, как вкусно от неё пахнет… Как меня к ней тянет… Но не трогаю. Наверное, ощущаю, что не должен… Я же помогаю от чистого сердца…
— Может, не
Она поворачивается, смотрит на меня. В её глазах что-то неуловимое, будто она борется с собой.
— А если течение унесёт не туда? — шепчет, томно глядя на мои губы… Пиздец…
— Мы выплывем как-нибудь… — бормочу, уже не понимая, где реальность, а где вымысел, но в эту же секунду нас с ней притягивает друг к другу, словно невидимыми нитями… Я наконец целую её, прижав к себе обеими руками и ощущаю, какая она дикая на вкус… С кислинкой. Словно земляника…
— Всё… Всё, — отрывается и смотрит на меня затуманенными похотью глазами.
— Ладно… Всё… — отпускаю, и она тут же слезает, поправляя свою одежду. — Я пойду спать… Спокойной ночи. Спасибо за прогулку… — и поспешно уходит в сторону, оставив меня одного… Ну, как одного… С рыжим наедине…
Тишина становится густой, почти осязаемой.
Тащусь на кухню, наливаю ему молока… Завтра нужно будет купить лоток и нормальную миску… Приплыли…
После я иду в спальню…
Ложусь… Начинаю думать… Что между нами? Я нихера не понимаю…
Только то, что она мне реально охуеть как нравится. Просто до безумия мне нравится…
Телефон вибрирует, и я тут же тянусь к нему, а там сообщение от старого друга:
«Видел тебя сегодня в парке, дружище. Колись… Кто такая?».
Я смотрю на экран, потом на дверь в гостиную. И впервые за долгое время не знаю, что ответить.
Потому что сам не понимаю, кто она для меня…
Гостья?
Загадка?
Или… что-то большее?
Глава 6
Максим Раевский
Утро встречает меня странным ощущением… Будто между реальностью и сном протянулась тонкая трещина, а сквозь неё просачивается что-то неуловимое… Тревожное и в то же время волнующее. Алиса спит в гостиной, укрывшись пледом. Лучи солнца рисуют на её лице узоры, и на секунду мне кажется: всё это — хрупкая иллюзия, которая рассыплется от одного неосторожного движения…
Блядь, да мы вчера поцеловались. И было так, как ни с одной не было вообще никогда… Я не могу просто описать это словами…
Сегодня мне надо на работу… Я и так достаточно долго время сидел на удалёнке, но не буду же я её выгонять, правда? Нет, не буду… Тем более после нашего поцелуя…
Я тихо ухожу на кухню, завариваю кофе. Кормлю мелкого, который всю ночь нагло
Сомнения, которые не дают покоя…
За последние дни я поймал себя на том, что постоянно анализирую её. Каждое слово, взгляд, жест. И чем внимательнее наблюдаю, тем меньше понимаю…
Она говорит о планах, но сама живёт моментом. Вчера утверждала, что всегда всё продумывает, сегодня — смеётся над собственной несобранностью.
Она смотрит на меня так, будто пытается что-то разглядеть — не внешность, а что-то глубже. И в этих взглядах то тепло, то ледяная отстранённость.
Она умеет молчать. Не неловкое молчание, когда нечем заполнить паузу, а осознанное, будто в тишине ей слышнее собственные мысли. Или я просто сбрендил. Куда я так глубоко копаю? Зачем?
И самое странное: она не пытается меня изменить. Ни намёка на «тебе стоит…», ни попыток перекроить под свой идеал. Это непривычно. Обычно девушки, даже самые тактичные сразу начинают мягко направлять — в одежде, привычках, кругу общения. Я же видел, как у друзей это происходит… Там хватка с первого взгляда… Алиса же… она просто рядом. И от этого становится жутко страшно…
Потому что я хоть и циник, но впервые зацепился за девушку… А она, как будто ничего от меня не ждёт…
Вчера вечером мы сидели на диване, смотрели старый фильм — она выбрала сама, что-то чёрно-белое, с субтитрами. Я почти не следил за сюжетом… Меня отвлекало, как она кутается в плед, как время от времени бросает на меня короткие взгляды, будто проверяет, наблюдаю ли я за ней. В моей одежде… Чёрт, мне очень нравится, когда она в моей одежде. Как она выглядит при этом. Раньше думал — хуйня какая-то. Теперь так не считаю…
В одной сцене героиня плакала, не произнося ни слова. Алиса вдруг замерла, потом тихо сказала:
— Вот так иногда чувствуешь, что внутри буря, а снаружи ни следа…
Я повернулся к ней:
— Почему?
Она пожала плечами, но я заметил, как дрогнули её пальцы, сжимающие край пледа.
— Привычка. Когда слишком часто объясняешь людям свои чувства, они начинают думать, что могут ими управлять…
Её слова повисли в воздухе. Я хотел спросить: «А мне можно?», но не решился. Вместо этого сказал:
— Мне кажется, ты слишком запариваешься… Чисто девичья черта…
Она усмехнулась — горько, почти насмешливо:
— Это моя суперсила. И мой главный недостаток.
Мы замолчали. Фильм шёл своим чередом, но я уже не видел экрана. Перед глазами стояло её лицо — то самое, с этим странным выражением: смесь уязвимости и упрямой решимости.
Потом она зевнула, прижалась к подлокотнику, и через пять минут уснула. Я сидел, боясь пошевелиться, и думал: что, если она правда такая, какой кажется?