Как приручить сердцееда
Шрифт:
— Макс… Выключи это… Послушай, — иду к нему и хочу прикоснуться, но он делает два шага назад, указывая мне на дверь.
— Пошла на хер отсюда…
Чувствую, как по щекам катятся слёзы.
— Максим…
— Сука… Какая же ты сука, а… Я так и знал, что нельзя тебя внутрь впускать! Так и знал, блядь… Нейролингвистика, да?! Грёбанная сумасшедшая психопатка! — кричит на меня, заставив вздрогнуть. — Чтобы больше я тебя здесь не видел. Никогда, блядь, усвоила?! И не строй мне тут ангельское личико… Пошла,
— Зачем ты так… Макс…
— Тогда я сам уйду, — нервно идёт он к двери, а я за ним.
— Ты меня даже не выслушал! Даже слова одного не дал сказать! Это было до…
— Это было, блядь, три дня назад! Три дня! Пошла ты, блин… Алиса, Катя, Полина, хуй пойми кто ты! — срывает он куртку с крючка, пока я задыхаюсь.
— Не надо… Я уйду… Уйду, раз так…
— Вот и проваливай… Прямиком к своей ебанутой подружке. Скатертью дорога! — он выставляет меня за дверь и хлопает ею за моей спиной… А я просто стою и плачу, потому что никак не ожидала такого от своей подруги… Наверное, я всё это реально заслужила…
Глава 10
Максим Раевский
Не верю, как мог так тупо повестись… Сука!
Какая же она мразь, а…
Уже пятый час я рассматриваю её страницу. Все эти феминистические видео… Какие мужики уроды и прочее… Аж тошно… Сердце будто на колья посадили… Она же мне всю душу наизнанку вывернула…
А какой секс был… У меня никогда такого не было. Как в глаза, блядь, смотрела… Как стонала. Не ну конченая, точно…
И подружка её напрочь отбитая, блин…
Пиздец. Это же надо такое придумать было!
Ещё и ей ездила сливала… Переодеться она поехала, ага! Гадина…
Ещё и в постель меня заманила. Подсадила как на наркоту… На эту кожу, этот запах, эти волосы, эти вибрации голоса… Да, блядь, на всё разом! Это жестоко…
— Миу миу…
— И ты здесь, нахрен… Замечательно…
Деловая рыжая колбаса прыгает на меня и ложится клубком мол «успокойся, дружище, я не предам. Я навсегда твой верный друг». Я беру его и проверяю на предмет бубенцов, на всякий случай… Точно мужик. Слава Богу… А-то я бы повесился…
Утро давит глухотой, будто воздух пропитан невысказанными словами. Я варю кофе, машинально открываю ноутбук, проверяю страницу, думая о том, что теперь с осторожностью буду впускать кого-то в себя… Я и так не планировал, блин… Но вышло то, что вышло, а теперь я её вынуть из башки не могу. Она там уже свои чемоданы оставила...
Но на экране высвечивается сообщение от Артёма — того самого друга, который видел нас тогда с Алисой, то есть, с Катериной в парке, и заставляет сердце сжаться.
Одно вложение: видео-файл. Название
«Как приручить сердцееда».
Подпись: «Это ж твоя, да? Та самая?».
Внутри меня образуется
Но сейчас, глядя на название видео, почему-то понимаю, что там не будет триумфа. Там будет что-то другое. Что-то, от чего станет больно…
Включаю его…
На экране она... Не та, что смеялась у меня на кухне, не та, что шептала ночью: «Я не могу больше врать». Эта Катя — измученная, с покрасневшими глазами, с волосами, небрежно собранными в хвост. Она смотрит в камеру, но мне кажется, будто прямо на меня.
— Я обещала себе, что не буду этого говорить, — начинает она тихо, потом резко выдыхает. — Но если не скажу сейчас — сойду с ума. Это видео… это моё признание. Моё поражение. И моя победа. Но не над ним… А над самой собой. Над своими стереотипами и принципами…
Она замолкает, проводит ладонью по лицу, будто стирая невидимые слёзы.
— Меня зовут Алиса. И да, я придумала план. Я хотела приручить его. Хотела доказать себе и подруге, что все мужчины — одинаковые. Что их легко обмануть, легко заставить влюбиться, легко разбить сердце. Я пришла к нему голая, потерянная, с историей про «потерянную память». Я рассчитывала на его слабость, на его самолюбие, на его… мужское тщеславие…
Её голос дрожит, но она не останавливается.
— Но я не учла одного, я сама влюбилась…
В этих словах — не оправдание, а приговор. Мне. Ей. Нам.
— Он не циничный сердцеед. Он не самовлюблённый козёл. Он — человек, который помог мне, когда я нуждалась в его помощи. Который слушает, когда я говорю о детстве. Который не пытается меня изменить... Он хотел жить со мной… И от этого я сломалась. Потому что поняла, я не могу играть с тем, кто играет по-настоящему…
Она опускает голову, потом резко поднимает взгляд — в нём ярость, боль, отчаяние.
— Я ушла, потому что ты не поверил мне. Ты решил, что я тебя предала... И я не могу больше... Потому что если даже ты, человек, которого я полюбила, не видишь во мне ничего, кроме игры, то как мне доказать это миру?..
Камера приближается к её лицу. Она говорит чётко, будто высекает слова в камне:
— И я подумала, что только так… Я признаю, что я лгала. Я манипулировала. Я использовала тебя. Но чувства, которые я испытала… они настоящие. Я люблю тебя. И я прошу прощения. Не за то, что влюбилась. А за то, что сначала ранила, а потом уже полюбила. Прости меня за всё, пожалуйста… И просто будь счастлив. Не разочаровывайся во всех… Все люди абсолютно разные… И наш гендер тут ни при чём… Это как раз то, что я хотела донести… Любите и будьте любимы».