Как повергнуть герцога

Данмор Эви

Аполлон пронзительно заржал, беззастенчиво пытаясь привлечь его внимание.

— Ш-ш-ш… — Он положил ладонь на морду коня, не сводя глаз с Аннабель.

Только когда на её лице появилось озадаченное выражение, Себастьян понял, что до сих пор не сказал ни слова.

— Доброе утро, мисс.

Она сделала реверанс.

— Счастливого Рождества, ваша светлость.

— А… да… — Очень красноречиво. Он откашлялся. — Что привело вас в конюшню в столь ранний час?

Когда они приблизились друг к другу, до него донёсся её приятный цветочный аромат, который выделялся на фоне запаха кожи, лошадей

и пыли. Кровь в жилах закипела, как прошлой ночью в карете, когда её сонная улыбка моментально его возбудила… тогда он чуть не сгрёб Аннабель в объятия, как настоящий неандерталец.

Она слегка отступила назад и указала на пальто.

— Я получила рождественский подарок от персонала.

— Понятно, — сказал он. — Вам идёт.

Она чинно сложила перед собой руки, но в глубине её глаз светился огонёк, от которого у него потеплело на душе.

— Пожалуйста, поблагодарите слуг от моего имени, — сказала она. — Они слишком щедры. Но подарок пришёлся к месту.

Он мог бы дать ей гораздо больше.

Но не имел возможности.

Себастьян всегда добивался желаемого, бездействие противоречило его природе, но сейчас другой случай. Она была значительно ниже его по положению и гостила в его доме. Хорошие манеры, если не честь, требовали, чтобы он не беспокоил её своим вниманием, а иначе как она могла ему отказать, если бы захотела?

Хорошо, что их время наедине подошло к концу. На следующие два дня он запланировал встречи в городе, чтобы избежать суматохи перед самым началом новогоднего приёма. До того как Аннабель вошла в его жизнь, идея казалась ему вполне разумной.

— Сегодня я уезжаю в Лондон, — сказал он, она моргнула от неожиданной холодности в его тоне. — Пришло письмо от леди Лингем. Она предлагает вам взять мистера Питера Хамфриса в качестве сопровождающего на бал.

Её глаза потухли, тепло, в котором он купался, исчезло.

— Очень любезно со стороны графини, ваша светлость, — поблагодарила Аннабель. — Мне действительно нужен сопровождающий.

Он смотрел ей вслед, не в силах избавиться от ощущения, что чем-то её обидел.

— Ты сказала, он изумрудно-зелёный. — Взгляд Аннабель метался между Хэтти и открытой коробкой с платьем на кровати.

— Знаю, — ответила подруга, — но разве этот цвет не потрясающий?

— Это… — Она даже не знала, как его назвать. Ярко-розовый — не вполне подходил под описание.

— Пурпурный, — подсказала Хэтти. — Очень современный.

Аннабель медленно дышала через нос. Сегодня вечером она будет выделяться в толпе как павлин. И нет ни единого шанса, что ей удастся вовремя подыскать себе другое платье. Гости начали прибывать вскоре после завтрака, под её окнами тянулся нескончаемый поток экипажей. Ей придётся надеть пурпурное платье, или она вообще не пойдёт на бал.

— Тебе не нравится, — тихо проговорила Хэтти.

— Я уверена, ты хотела как лучше.

— О, нет. Ты действительно сердишься. — Лицо Хэтти вспыхнуло как факел. — Я не хотела… просто все женщины с зелёными глазами будут в изумрудном сегодня вечером, а пурпурный — идеально тебе подходит, он придаст дополнительный

контраст твоей внешности. Ты всегда носишь такие унылые платья… О боже, что я говорю. Просто… я ничего не могла с собой поделать. Сама не поняла, как произнесла: "Возьму пурпурный".

Аннабель вынула платье. Под ним лежали тонкая нижняя юбка и пара белых перчаток до локтя. На покрывале осталось ещё две коробочки. В первой находился бархатный чокер с изящной вышивкой, а во второй — серьги: крупные жемчужины в форме капель, прикреплённые к квадратным розовым самоцветам.

— Украшения я одолжу тебе на время, — быстро проговорила Хэтти, — ты же их всё равно не примешь в дар?

— Не приму, — согласилась Аннабель. Раздражение в ней боролось с каким-то щемящим чувством в груди. Хэтти так хорошо продумала весь ансамбль. Как ей объяснить, что в этом платье Аннабель будет выглядеть самозванкой? Дочерью викария, которая разыгрывает из себя леди.

Она посмотрела на платье. Теперь оно казалось менее ярким, но выглядело ужасно узким, такой фасон Аннабель встречала только в журнальных вырезках в общей комнате колледжа.

— Под него нужен… корсет, доходящий до середины бедра?

Глаза Хэтти расширились при упоминании нижнего белья.

— Да, а что?

Аннабель посмотрела на неё с комическим отчаянием.

— Мой заканчивается на талии. — Такой корсет вышел из моды много лет назад, но подходил под её старомодные платья.

Хэтти заломила руки.

— Одолжить тебе мой?

— Но ты гораздо ниже меня ростом.

— А если мы попросим…

— Я же не могу попросить незнакомую женщину одолжить мне… нижнее белье, — прошипела Аннабель. Теперь они обе покраснели.

— Чёрт! — Хэтти резко опустилась на кровать. — Я и правда всё испортила. Ведь я так надеялась, что, по крайней мере, одна из нас сегодня будет выглядеть потрясающе.

Аннабель села рядом.

— Что ты имеешь в виду?

Подруга провела рукой по пурпурному шёлку.

— Я буду выглядеть ужасно. Мама выбирает мне наряды, а она ничего в них не понимает. Моё платье в пастельных тонах, без малейшего намёка на декольте.

Неохотная улыбка тронула уголок рта Аннабель.

— Поэтому ты выбирала мне наряд, как себе?

Хэтти угрюмо пожала плечами.

Аннабель взяла её за руку и крепко сжала.

— Ты подобрала мне… полный ансамбль, и я искренне благодарна тебе за это.

Хэтти нерешительно сжала её ладонь в ответ.

— А как же… нижнее белье? — прошептала она.

Аннабель поступит так, как поступала всегда.

— Буду исходить из практичных соображений.

То есть оставалось надеяться, что платье сядет на её естественные формы, и, помоги ей бог, возможно, придётся отказаться от панталон на случай, если они собьются в складки и будут видны под облегающей юбкой…

В дверь ворвалась Катриона, дико озираясь по сторонам.

— Вы не видели мои очки?

— Катриона! — воскликнула Хэтти. — Ты совсем другая.

Катриона повернула голову в сторону подруги и моргнула. Её лицо выглядело поразительно обнажённым. Оно сильно отличалось от того, которое они все знали. Хоть и значительно похорошело. Очки скрывали большие кельтские голубые глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами.