Кафедра
Шрифт:
— Ген… Понимаю тебя прекрасно, — отбросив в сторону ранее спланированную речь, начал я говорить без обиняков. — Сам нахожусь в более лёгкой, но чем-то похожей ситуации. Хорошую подругу твари почти до смерти высосали. И не где-то в лесу, а в самом Петербурге! Теперь лежит, бедная, своей смерти дожидаясь.
— Да ладно?! Родион, надо в полицию, а ещё лучше в жандармерию сообщить!
— Они уже знают о случившемся, но что-то у них следствие не ладится.
— Немудрено, — кивнул Гена. — Твари Преисподней хитры и редко оставляют улики.
—
— Родион! Чего тут думать? Властям сообщай!
— Да не всё так просто. Понимаешь, схватить тварей — конечно, схватят. Да я и сам мог бы их порешить. Но мою подругу этим не вернуть. Зато есть одно интересное, но жутко противозаконное заклинание, которое может вернуть девушку к жизни.
— И в чём оно незаконное?
— Часть ритуала связана с некромантией, а вторая часть — с соединением жизненных сил твари Преисподней и человека. Если что-то пойдёт не так, то вместо спасения девушки получим упыря, а то и кого-то ещё хуже.
— Ни хрена себе…
— Правильное выражение, Ген. Но ты бы сам: что из моих вариантов выбрал?
— Сука ты, Булатов, — недобро посмотрел на меня Геннадий. — Зачем рассказал? Теперь получается, если я донесу на тебя, то останусь жить с чувством вины. Мало мне семьи, так ещё и девчонка неспасённая ночами сниться начнёт! А если не донесу, то стану преступником. Там не условный срок светит, а полноценная каторга для одарённых.
— Не волнуйся. Если меня поймают, то тебя не сдам, — пообещал я. — Мне от этого выгоды никакой: всё равно на плаху отправлюсь. Но можно и усугубить ситуацию… Пойдёшь в сообщники?
— Знаешь что, Родя? Пошёл ты на хер! Я тебя не слышал, а ты ко мне не приходил! Всё!
— И на этом спасибо, — сказал я, вставая. — Держи адрес, на случай, если передумаешь.
Выйдя из общежития, я почему-то был уверен, что Феклистов реально передумает и согласится. Уж больно мучает его незакрытый гештальт собственной семьи. Не знаю, почему Генка взвалил всю ответственность за её гибель на себя, но он переживает о прошлом, о том, что не смог увести мать с сестрой от отца-самодура. Глупо, конечно, но у нормальных людей, оказывается, подобное бывает. Я и сам стал замечать за собой некоторую рефлексию, от которой давно избавился Ликвидатор Сидо.
Мои выводы оказались верны. Уже этим вечером он подкараулил меня в подворотне около дома и угрюмо поинтересовался:
— Что нужно делать?
— Выкрасть девушку из больницы и привести её ко мне на квартиру.
— Всего лишь? А сам ритуал?
— Ты в нём не нужен. Правда, после него необходимо будет вернуть украденное обратно в палату, — выдал я очередной кусочек своего плана.
— Хорошо, Родион. Но учти! Если девка твоя превратится в тварь, то я лично ей башку отрежу!
— Не успеешь. Я сделаю это раньше.
— Замётано. Когда?
— На днях. И постарайся больше пока не светиться
— Из-за тварей?
— Ага. Не только я могу следить за ними, но и они за мной.
Вербовка Витьки Голого прошла менее эмоционально. Увидев на моём окне лист бумаги, он сразу же явился пред грозные очи Родиона Булатова.
— Дело есть, Витёк. Здесь тысяча рублей, — выложив на стол пачку банкнот, я начал с главного. — Твоя плата.
— Ты… вы чего? Нужно прирезать кого-нибудь из сильно знатных, если такую «котлету» мне отслюнявить хотите? Заманчиво, но откажусь. Не мой уровень. Руки там или ноги переломать терпиле в подворотне — это одно. А чтобы вот так — этому не обучен.
— Убивать никого не надо. Всего лишь выкрасть одну девушку из больницы, а потом доставить её туда же обратно. Ну и на стрёме постоять тоже придётся.
— И это аж за целую тыщу?! Да нам с мамкой и сеструхой столько и за год не потратить! Не… Чёт вы недоговариваете. Не бывает всё так шоколадно. И зачем вам эта болезная нужна?
— Не боись, — улыбнулся я. — Насильничать и устраивать всякий изврат не собираюсь, так что всё по понятиям будет. Но вот зачем нужна — это уже не твоего ума дело. Плачу за молчание.
— Согласен! — неожиданно выпалил Витька.
— А чего так быстро передумал?
— Не из-за денег. Хотя и они лишними не будут. Коль не обманете, то смогу пока не воровать, а чуток нормально пожить. Ещё, может, и на обучение в ремесленном училище хватит! Стану приличным человеком, водопроводчиком. И семью из нищеты выдерну. У меня же мамка инвалид. Руку на заводе потеряла. Пенсион по увечью мизерный, а работу с одной клешнёй найти не может. Сеструха вообще соплячка. Так что на меня вся надежда. Или, думаете, от хорошей жизни мелочь сшибаю? Один кормилец в семье, а делать ничего не умею.
Но вот соглашаюсь не из-за деньжищ, а только потому, что жить хочу. Если откажусь, то сразу стану ненужным свидетелем не пойми чего, но точно серьёзного, раз такая ставка за молчание на кону. Вы мне ничего не должны, а я, получается, вам. Ну и как тут меня в живых оставлять? Не… Я лучше рискну и целковых гору заработаю, чем в неизвестной могилке с пустыми карманами гнить.
— Ответ принимается, — кивнул я, довольный выводами парня и явным пониманием опасности. — Деньги забирай все сразу, чтобы потом не трясся, что шею сверну, решив кинуть. Только не свети ими какое-то время.
— Спасибо, Родион Иванович. Сделаю всё, как вы скажете! Когда начинаем?
— Скоро. Через два дня мне нужна будет пролётка. Такая, чтобы покататься одну ночь, и хозяин про это не знал.
— Найду. У Московского вокзала извозчики часто клиентов в кабаке рядом ждут. Некоторые дуралеи до того «наожидаются», что уже до полуночи пьяными под столами спят. Умыкнуть лошадку и вернуть, пока хозяин не протрезвел, легко можно.
— Прекрасно. Всё. Ты пока мне не нужен. Остальное узнаешь чуть позже.