Кадуцей
Шрифт:
Мне сразу вспомнился тот день, когда я увидел странный сон. Я поразительно хорошо его помнил, хотя прошла уже неделя. То утро было для меня тяжелым. Очень тяжелым. Начнем с того, что проснулся я на полу, окно было открыто, а я ничего не понимал и не помнил. Холод заполонил все пространство комнаты и заставил меня быстро прийти в себя. Мысль о том, что мне стало настолько плохо, что у меня начались приступы сомнамбулизма меня не радовала, однако я решил, что делать поспешных выводов не стоит. Поразительно здравая мысль для моего сонного мозга. Поднявшись, я направился в ванну и, приняв душ, быстро оделся. Меня ждал очень долгий день. Даже не выпив кофе, я вышел из комнаты и направился
Мне предстояло проделать небольшой путь. Идя по улице, мой взор то и дело цеплялся за архитектуру центра. Из-за того, что я редко выбирался куда-либо за пределы своего района, любая поездка в центр была особенной. Архитектура была для меня самой любимой разновидностью искусства. Проходя по очередной улочке, я заметил человека, которого, как мне показалось, я уже видел. Это был мужчина средних лет с седыми волосами и несколько квадратным лицом. Он был достаточно высок, и несмотря на то, что он находился достаточно далеко, я готов был поклясться, что он точно выше меня.
Так помимо того, что меня преследовал какой-то дед в пальто из прошлого века, в попытках оторваться от него я не раз сворачивал на дорогу в сторону университета. Мне даже показалось, что меня туда тянет, словно кто-то или что-то желало моего присутствия там. И я, конечно, бы мог сказать, что это резкое желание учиться и грызть гранит науки, но нет, остатки здравого ума и сознания в моей голове говорили, что это скорее я схожу с ума, нежели какое-то чудо произошло с моим мертвым интересом.
А вишенкой на всем этом торте стало то, что у меня началась паника. Я чувствовал тревожность, плутая по лабиринту из переулков города, словно я погружаюсь все глубже в пучину своего сознания и скоро найду там то, чего точно не хотел бы находить. Выйдя наконец на большую улицу, где и находился вход в метро, я смог вдохнуть полной грудью и успокоиться. Глаза искали Анастаса. Мне надоело происходящее. Это нужно было закончить.
На самом деле раньше я не имел ничего против него, потому что именно он был моим мостом с внешним миром и обществом. Он был тем самым харизматичным парнем, с которым все хотели общаться, я же, в свою очередь, был интровертом-хиккой, для которого любое взаимодействие с людьми оканчивалось стрессом, паникой и чуть ли не истерикой. Единственным моим другом был именно Анастас. Не сказать, что мы проводили все свое время вместе, но считали друг друга самыми лучшими друзьями. Он свободное время проводил в компаниях, а я сидел за книгами, учебой и видеоиграми. Мое развитие шло быстрее, чем у моих сверстников, что явилось для них поводом докопаться до меня. «Че, умный самый?» – именно это я слышал каждый божий день, однако мой товарищ отвечал на это крайне жесткой, для нашего тогдашнего возраста, обсценной 2 лексикой. Именно это, а также мои достаточно крепкие нервы спасали меня вплоть до момента, когда я первый раз сломался и перегорел.
2
Обсценная лексика – мат.
Помню это как вчера: я сижу в своей комнате после полуночи, на улице декабрь моего девятого класса, у меня льются слезы, а на столе лежит изрезанный ножом учебник русского. Тогда я еще не знал, что смогу привыкнуть к этому состоянию и что боль для меня станет скорее развлечением, нежели бременем, пускай и только физическая. Так вот, на следующий день после своего срыва я проснулся злой и без сил. А когда до меня вновь докопались, то в ответ последовал очень сильный удар по лицу. Я хотел
После этого инцидента мы несколько дней не общались, да и не сказать, что у меня было желание. Теперь в моей голове четко засела мысль, что люди меня ненавидят, впрочем, это было взаимно. Несмотря на все произошедшее я все еще сидел с Анастасом за одной партой и те или иные беседы в любом случае происходили. Как я позже узнал уже от Артема, с которым я тоже иногда общался, но в намного меньшей мере, мой бывший друг стал распускать обо мне разные слухи, дабы еще ниже загнать мою репутацию, которая и так де-факто отсутствовала. Решив, что так больше не может продолжаться, я назначил Анастасу встречу, которая должна была, во-первых, облегчить мою жизнь и избавить от новых слухов, и, во-вторых, прекратить эту бессмысленную вражду.
Мы встретились поздно вечером недалеко от школы и диалог с самого начала не задался.
– Че надо, задрот? – сразу же прилетело в мою сторону. Я усмехнулся и посмотрел на Анастаса. К моему собственному удивлению, я не чувствовал ни страха, ни волнения, вообще ничего. Тусклый свет только что включившегося фонаря осветил нас и чуть поодаль я увидел еще несколько ребят моего возраста, меня это, правда, позабавило, а не напугало. Я поднял голову и посмотрел на небосвод, на котором красовались созвездия, которые я так любил изучать раньше.
– Дружков своих притащил? Совсем больной что ли? Да если кто-то узнает, что ради такого как я ты позвал людей, тебя высмеют. Нет, серьезно? То есть в этом весь ты, да? Так умело все это время притворялся моим другом и ради чего? Чтобы в момент, когда мне будет тяжелей всего, предать меня? Ты настолько никчемен и низок? – я больше не мог молчать. Всего меня заполонила ненависть, и пускай я понимал, что она вызвана не Анастасом, но именно он повинен в том, что все это вышло наружу. А чего он, собственно, ждал? Я копил в себе эмоции множество лет, конечно, они в один момент выйдут. Раз уж он предал меня тогда, когда я нуждался в нем больше всего, то пусть теперь отвечает за свои поступки.
– Я?! Да я.. я.. – он не мог найти слов, чтобы ответить. Удивление, страх и ненависть – все это читалось в его глазах.
– ТЫ! ТЫ МОЯ САМАЯ УЖАСНАЯ ОШИБКА! Я ТЕБЯ ПРЕЗИРАЮ! ЛУЧШЕ БЫ ТЫ НЕ РОЖДАЛСЯ! – уже не выдержал я и перешел на крик. Моя кровь кипела, глаза налились злобой, какую прежде не видел мой, теперь уже, враг.
Закончилось все, как можно было догадаться, дракой. Не скажу, что я выиграл, но и не проиграл. Думаю, можно назвать это ничьей. Правда проблемы это тогда не решило, и мне пришлось терпеть его вплоть до окончания школы. Мы поступили в один университет, даже на одно направление, в одну группу, однако он поубавил свои амбиции по уничтожению меня, как человека, и моя студенческая жизнь была далеко не так плоха, как школьная.
Выйдя наконец из воспоминаний, я нашел взглядом своего старого «друга». Он стоял и курил у спуска в метро. Мне повезло, что он меня еще не заметил, и потому я смог окинуть его взглядом и спокойно оценить обстановку.
Он был спокоен и безэмоционален, сильно же он изменился, раньше всегда светился от радости, да и стиль у него сильно поменялся после выпуска. Теперь он выглядел более мужественно что ли: короткие волосы теперь не скрывали небольшие шрамы на лбу, у линии волос, а очки и мешки под глазами придавали ему более взрослый вид, а довершением этого образа была не очень густая и длинная, но все-таки борода.