Кабала
Шрифт:
– Ты хочешь сказать, что я исключение? – Глаза Рэнди сузились.
– Ну, когда-то давно был еще один человек. Но это совсем другое дело…
– Мужчина?
– Нет, женщина. Даже, скорее, девушка. По возрасту она только-только вышла из подростка, что же касается ее чувств, то навряд ли. В любом случае, это не имеет никакого значения. Я хочу, чтобы ты понял одно: ты стал частью чего-то такого, о чем я не могу рассказать даже своей лучшей подруге. Теперь мы не имеем права стать посторонними друг другу – мы не посторонние. Есть вещи, которые связывают людей воедино, и я боюсь,
– Меня она напугала, – мягко произнес Рэнди. – Добираясь домой, я так и не мог понять, кто это был в моей шкуре. Впечатление такое, что на несколько часов я превратился в совершенно иного человека. Звучит, конечно, дико, но я был будто околдован.
– Ничуть не дико. С Энтони все возможно. Минуту-другую Рэнди в молчании смотрел на Сару, а затем спросил:
– Он вселяет в тебя страх?
– Да, – ответила она.
– Тогда почему же ты с ним?
– Потому что я больна им. И еще потому, что я верю: с этим можно справиться.
Окончание съемок было решено отметить в маленьком ресторанчике в Голливуде. Поскольку заведение сняли на всю ночь, в число гостей включили и Ганнибала. Однако орангутан был занят исключительно поеданием деликатесов; видимо, у него не было настроения веселить собравшихся своими проделками. Сара пришла в одиночестве. По целому ряду причин она не стала ничего говорить Энтони.
Взбодрив себя двумя бокалами вина – это было больше того, что она обычно себе позволяла, – Сара выжидала момента, когда Рэнди закончит разговор с одним из приглашенных, и, как только собеседник его отошел, она тут же заняла его место.
– Ну так что, – заговорила она, – обменяемся телефонными номерами, пообещаем звонить друг другу, чтобы никогда не сдержать обещания, или обменяемся номерами и в самом деле будем поддерживать связь, или же пожмем руки, вежливо попрощаемся и разойдемся в разные стороны, даже не оглянувшись?
– Господи, как тебе удалось произнести все это, не переводя дыхания? – Улыбку Рэнди она увидела как бы сквозь туман – похоже, ей и одного бокала вина было более чем достаточно.
– Запросто – спиртное увеличивает мой объем легких.
– Сара, – голос Рэнди стал серьезным, – я думаю, не стоит нам искать встреч. Я по-прежнему ощущаю неловкость по поводу того, что было. Просто не знаю, как мне о тебе думать, – не знаю, была ли ты вообще в моей жизни.
– Подожди, разве тебе обязательно как-то думать о человеке, чтобы впустить его в свою жизнь? Это походит на то, как если бы ты брал с прилавка супермаркета только ту банку, на которой есть ярлык с ценой.
– Ты поняла, что я хотел сказать?
– Думаю, поняла, – с неохотой признала Сара. – Значит, вот оно, да? Прощальный ужин? А увидев фамилии на афише, мы оба подумаем: «Ага, где-то я это имя уже слышал».
Даже после всего выпитого Сара была уверена в том, что в это мгновение Рэнди почувствовал к ней жалость, а ей хотелось вовсе не этого. Она заговорила вновь, но он прервал ее.
– Сара, не стоит все усложнять. Не делай этого хотя бы ради самой себя.
– В общем-то я старалась ради тебя, но выстрел оказался мимо цели, – негромко произнесла
Киты, обитающие в безбрежном океане, посылают в воду сигналы, за многие мили призывая друг друга. В поисках общества себе подобных кит издает низкий, резонирующий звук, прося собрата ответить, подойти ближе, составить компанию.
На протяжении нескольких часов ту часть своего внутреннего мира, где царило одиночество, где жила лишь она и Энтони, Сара делила вместе с Рэнди. В течение этих часов он сроднился с нею, захваченный врасплох, как раньше она сама, загадочной силой, исходящей от Энтони.
Сара могла себе представить, как в каком-то будущем она шлет сигнал – одну-единственную ноту, на которую, подобно камертону, настроена ее душа. Звук понесется через бесконечное пространство, призывая кого-нибудь, призывая Рэнди, поскольку он и был уже однажды этим «кем-то». Но так же ясно Сара представляла себе, что ответом на ее призыв будет лишь молчание. Пространство сохранит полное безмолвие.
Она гнала машину на запад, в сторону дома, внимательно глядя на спидометр, на встречные машины, на каждый дорожный знак. Выпитое вино молоточками стучало в ее висках, сидя за рулем, Сара сама себе не доверяла. Она переживала один из тех моментов, в которые жизнь укладывается в простейшую схему – «все-это-разумеется-само-собой». С мгновенной, неожиданной четкостью она увидела неразрывную связь всего сущего в этом мире. Киты, приматы, люди – это их голоса разносятся над землей, надеясь быть услышанными, надеясь на ответ. И временами ответ приходит, однако чаще всего – нет.
Последнее слово всегда остается за тем, кто промолчал. На бульваре Сансет Сара остановила машину на желтый сигнал светофора и терпеливо дожидалась, пока красный сменится зеленым. Напротив нее на автобусной остановке сидела женщина, по-видимому бездомная, рядом с ней тележка из супермаркета. В джипе позади Сары четверо подростков орали что-то в окно пассажирам «хонды». Подпирая спиной стену кинотеатра, на расстроенной гитаре бренчал мужчина, изо всех сил пытаясь извлечь из струн мелодию Эрика Клаптона (вряд ли сам Клаптон узнал бы свою вещь – она больше напоминала погребальное песнопение). Люди на улицах, люди в ночи – каждый ждет, за кем же останется последнее слово. И каждый знает – не за ним.
Предварительное слушание было назначено на утро понедельника, всего через три дня после того, как Сара закончила свою работу на съемках, и эти три дня она безраздельно отдала заботам о Белинде.
Марк предпринял две попытки подготовить Сару к тому, что сам он называл «одним из наиболее интересных судебных процессов».
– Это мнение юриста? – поинтересовалась Сара.
– Это просто логика. Что представляет собой этот парень? Лидер религиозной группировки. Значит, Белинда будет выступать в качестве свидетеля – и только в этом качестве ей позволят единственный раз появиться в зале суда. Я хочу, чтобы ты это знала.