Кабала
Шрифт:
– Я знала, что у вас такая машина. У меня есть игра – по внешнему виду человека я пытаюсь угадать марку его машины. И почти не ошибаюсь. Хотела бы я сама сесть за руль автомобиля, для которого создана…
– А вы на чем ездите? – поинтересовался Энтони, приглушив льющуюся из стереоколонок музыку и подняв почти доверху стекло, так что осталась совсем небольшая щель. В воздухе по-прежнему пахло дождем.
– У меня «вольво». Но я бы предпочла джип с приводом на все четыре колеса. Черный, с широкими шинами. Вот что мне нужно – машина-самец,
Хохот Энтони напомнил ей раскат грома – он рождался у него где-то в груди, в нем звучало искреннее чувство. Его смех ей понравился.
О Боже, думала Сара, вся моя защита ни к черту не годится. Хотя, возможно, здесь и нет никакой игры. Доверься инстинктам, велела она себе. Так ведь все говорят. Или только психи и экстрасенсы? Из тех, что, глядя на экран телевизора, превращаются в тибетских монахов четырнадцатого века, изучивших английский в ходе своих путешествий во времени?
Входная дверь не открывалась. Вот уже две недели, как в ней что-то заклинило, а после ливневых дождей стало еще хуже. То ли фундамент просел, то ли дерево разбухло от влаги – сказались некие загадочные строительные огрехи, выяснение причин и ликвидацию которых Сара бессознательно откладывала на потом.
– Черт.
Она налегла на дверь телом, подергала ручку – обычно этого хватало. Но после выпитого вина этих усилий оказывалось явно недостаточно.
Энтони стоял позади, она слышала его дыхание.
– Ну-ка.
Он нажал на ручку и повернул ключ – дверь распахнулась. Удерживая равновесие, Энтони чуть наклонился вперед и поцеловал ее в шею. Очутившись в доме, они повернулись друг к другу, губы их встретились. В полной темноте Сара протянула руку, чтобы повернуть выключатель, и неловким движением столкнула с полочки керамического зайца. Она была уверена, что именно зайца и что, скорее всего, от него осталась лишь горстка черепков.
– Что это было? – спросил Энтони, разочарованный прервавшимся поцелуем.
– Ничего. Я хотела включить свет и… а, чепуха, что-то из моей коллекции керамических зверюшек.
– Зачем тебе вдруг понадобился свет? – послышался из темноты мягкий, чуть хриплый голос Энтони. Голос, полный опасности, которую слышит любая часть тела за исключением уха.
– Мне кажется, мы недостаточно хорошо друг друга знаем для того, чтобы заниматься этим в полной тьме, – проговорила Сара.
– А по-моему, вполне. – Он вновь привлек ее к себе.
– Подожди. Минутку. – Ей удалось освободиться из его рук, спастись от его рта, от голоса, кравшегося по ее ногам все выше.
Сара пересекла гостиную и зажгла лампу – самую маломощную в доме. Но перед этим она успела обернуться, и на какую-то долю секунды Энтони показался ей тенью, призраком.
– Нам нужно поговорить, – сказала она, когда на пол упал блеклый круг света. – Прошу. – Жест рукой в сторону кушетки. – Без предварительной беседы нам не обойтись. Ты понимаешь и сам: презервативы, анализ на
– Пожалуй, это можно ускорить.
Энтони вытащил из бумажника пластиковый прямоугольник. Протянув его Саре, откинулся на подушки.
– Что это?
Она поднесла карточку поближе к глазам и вдруг зашлась смехом. Прямоугольничек оказался сертификатом, удостоверяющим, что Энтони Коул прошел тест на СПИД. Реакция – отрицательная.
– Неужели теперь выдают и такие? Вроде водительских прав для занятий любовью? Предъявитель сего может обходиться без кондома, но обязан носить контактные линзы?
– Я получил ее в очень авторитетном учреждении, – защищаясь, пояснил Энтони.
– Здесь у меня нет и тени сомнений. Я… Я просто не знала, что есть и такие удостоверения. По-моему, это… ну, смешно, что ли.
Правая рука Энтони легла ей на шею сзади. На этот раз рот стал уже более требовательным. Дыхание их перемешивалось.
– Где твоя спальня?
– У тебя за спиной – по коридору.
Сара подняла на него взгляд. Глаза Энтони светились тайной, она звала, влекла за собой, и, поддавшись зову, по темному коридору Сара направилась в спальню.
– Зажги свечу, – сказал Энтони, и она подчинилась, даже не удивившись тому, откуда ему было знать о свече и спичках на столике.
Колеблющееся пламя чуть разбавило царившую в комнате темноту. Сара потянула через голову платье, черный бюстгальтер порхнул в угол, по бедрам скользнули руки Энтони. Никакой одежды на теле не осталось. От ощущения прохлады Сара повела плечами. Видимо, где-то открыто окно.
– Раздень меня, – приказал он.
Неотрывно глядя на его лицо, она выполнила команду.
Она не смогла бы вспомнить, в какой момент они очутились в постели. Просто они уже были там, тяжесть его тела вдавливала ее в простыни, ее губы впились в его плечо. Глаза ее замерли на зеркальной дверце шкафа, ловя каждое движение их тел. Вот он скользнул в нее, вот она обвила его ногами. Через несколько мгновений она почувствовала, что простыни под ее спиной стали мокрыми от пота. Он так глубоко вошел в ее лоно, что она испытала острое чувство боли, вызванной неосознанным сопротивлением тела, боли от страха перед тем, что было на оборотной ее стороне.
– Откройся мне, – прошептал он, глядя на Сару сверху вниз, и в глазах его висела все та же тайна. – Впусти меня.
И вновь она поддалась ему – внезапно этот барьер боли, которым она привыкла защищать себя от попыток мужчин проникнуть в самую ее суть, этот барьер остался позади. А оборотная сторона боли оказалась совсем не страшной – только мягкое содрогание и рвущийся к Энтони стон. Свеча догорела, откуда-то доносилось пение соловья и шум несущихся в ночь автомобилей.
– Тебе нравится, что он так глубоко? – спросил Энтони, нежно удерживая голову Сары в своих ладонях. – На такую глубину в тебя еще никто не забирался, а?