К строевой - годен!
Шрифт:
Солдат медленно выпрямился. Лицо вытянутое, отекшее. Разум отсутствует. Шаркая кирзачами, он удалился, оставив ведро с грязной водой и тряпку.
– Он же дебил, – не выдержал Фрол.
– Ну-ну, – усмехнулся Смирнов, проводя пятерней по гладкой голове. – Отличником в школе был.
– Это одно и то же.
– Бери тряпку и продолжай дело товарища, умник.
Нижняя челюсть у Фрола отъехала.
– Чего встал, быстрее, душа твоя наркоманская! Каких только выродков не
– Не имеете права на губе держать. Я присягу не принимал, суда не было.
Капитан со свистом втянул воздух через большие ноздри.
– А ты не на губе. Ты в том же здании, где находится гауптвахта, но не на губе. Ты теперь, – капитан вертел военный билет Валетова, – в госпитале, в спецотделении для наркоманов. Лекарство одно – трудотерапия, а рецепты на работы выписываю я. Пока мы не убедимся в твоей безопасности для окружающих, в войска ты не попадешь. И, дорогой юноша, не учите меня воспитывать современную молодежь! Тряпку в зубы!!! – «Главврач» гауптвахты побагровел.
Фрол вяло взял замусоленный кусок мешковины.
– В зубы, я сказал!
Валетов невольно выполнил первую стадию требуемой от него процедуры и открыл рот.
– Тряпку в зубы!!! – Смирнов вскочил и стал стучать кулаком по столу.
Фрол высунул язык.
– Так какой, вы говорите, у вас диагноз?
– Сволочь, маленький ублюдок, ты на кого посмел пукнуть? Я же тебя сейчас... – капитан двинулся на Валетова, сжав кулаки.
Призывник попятился.
– Вау! Ну так и быть, – он взмахнул тряпкой, и грязные капли оросили капитана. – Открывайте рот пошире, сейчас засуну вам по самые гланды.
– Да я тебя сейчас, бля, – капитан потянулся, чтобы схватить наглеца за шиворот, но Фрол затараторил:
– Подчиняюсь под угрозой злостной расправы, – он оскалился и зажал тряпку зубами.
Офицер убрал руки.
– Молодец, вот так.
Фрол вынул тряпку.
– Извините, дядя, но я не наркоман. А от тряпки меня тошнит.
– Пол!!! Мыть пол, гнойник!!!
Засунув тряпку в ведро и вытащив ее, он сделал на полу огромную лужу.
– Аккуратнее, как дома. На любом деле надо набить руку, иначе тебе набьют морду. Понимать надо, – глубокомысленно произнес капитан. – Знай, парень, если тебя будет ломать, придет злой доктор и начнет тебе делать болезненные уколы. О доме и не думай. У нас недобор, служат даже те, кто не в состоянии самостоятельно какать.
– Я не наркоман.
– Не отвлекайся.
Фрол стал методично растирать лужу в кабинете начальника гарнизонной гауптвахты.
Допив чай, капитан вышел. Фрол разогнул спину и посмотрел на джинсы. Заляпал. Ладно, полы, значит, помыть, так мы сейчас помоем. Сняв кроссовки,
Когда капитан вернулся, деревянные полы, впитав часть мочи, подсыхали. Сморщившись, он кинул сидящему на стуле Фролу старую форму.
– Ну-ну. Одевайся и пошли, Валетов, работы у меня много. Какая вонь. Чувствуешь, с сортира тянет? Придется навести тебе там идеальный порядок.
Обмундирование сидело мешковато, зато движений не стесняло. Потертые, но не дырявые рукава и колени – лучшей формы для хозработ не придумаешь.
Понуро ковыряясь не будем говорить в чем, Фрол грустил. Как только переступил порог военкомата, так и пошло все одно и то же: мой полы да чисти сортиры.
Знай он наперед, как тут весело, уж договорился бы с гоблинами. Какой же он идиот! Послушался свою сестричку. Конечно, если бы он не смог уладить проблему, тогда крестик над холмиком.
– Эх! – выдохнул он, промывая из ведра гору разномастного добра на дне канала. – Может, и ничего, образуется.
Капитану результат пришелся по душе. Как ни пытался он скрыть свое удовлетворение от увиденного, да так и не смог.
– До плафона как добрался? – Капитан глядел вверх на чистенький белый шарик. Во время последнего ремонта его добросовестно забрызгали побелкой. Теперь он сиял чистотой.
– С пола дотянулся, – отшутился Фрол, забыв, перед кем стоит.
– Ну-ну. Прошу снова ко мне. В кабинете такой духан, что жженой ватой не перебьешь. Надо вымывать по-новому. Будете трудиться на пару с Федоровым. И еще, ссать на пол – не оригинально. Погостишь у меня подольше. Влюбился я в тебя не на шутку.
В камере потушили свет в десять. Федоров Дима оказался малоразговорчивым типом. Он предпочитал сидеть на нижней койке и раскачиваться из стороны в сторону.
Фрол узнал от него, что служит его сосед уже полгода в столовой поваром. На губу попал из-за того, что на него повесили пропажу из холодильника десяти килограммов масла.
– Я не воровал, – еле слышно бормотал Дима, поджав физиономию ладонями. – Не воровал. Это все они, поварихи. А мне не верят, не верят мне, – плотная тушка ходила туда-сюда, словно маятник старинных часов.
Как щека коснулась черной тонкой подушки без наволочки, набитой свалявшейся ватой, утром Фрол вспомнить не мог. Рассветало, хотелось курить. Федоров спал, громко храпя и причмокивая во сне. Дите.
Сержант, который запирал камеру за Фролом накануне, прошел мимо клетки, но тут же развернулся: