К-10 (сборник)

Дивов Олег Игоревич

– «Сорри», «сорри», – передразнил Кучкин.

– Вы недостаточно опытны, господин Аллен, мы должны были учитывать это, – произнес Шульте холодно. – Мы напугали вас и оставили без поддержки в трудную минуту. Мы виноваты. Простите вы нас.

Аллен посмотрел на начальника экспедиции так, будто тот ни за что ни про что опрокинул ему на голову ведро помоев.

– Вот таким он мне офигенно нравится, – заметил Кучкин. – Красавец. Слышите, Чарли? Мне нравятся слезы в ваших глазах. Расскажите нам про депрессию. Я серьезно.

– Это было ужасно. Я внезапно испытал

острое желание спрятаться, – пробормотал Аллен. – Впервые в жизни. Спрятаться, закрыться. Было невозможно преодолеть это. А когда спрятался – началась депрессия…

– Вы могли бы залезть в спальный мешок, – предположил Рожнов. – Головой вперед. Мы бы поняли.

Аллен выронил еду и закрыл руками лицо.

– Мы беспокоились за вас, – сказал Рожнов. – Очень. Все это время.

– Да, – поддержал Кучкин. – Мы спрашивали: почему Чарли не улетел? Может, ему очень плохо? Финально плохо?

– Я не мог улететь… – простонал Аллен. – То есть даже не хотел. Мне просто надо было спрятаться. Я закрыл люк, сел в кресло – и исчез. Перестал существовать. Это было ужасно! Сейчас мне кажется, это был сон. Кошмарный сон. Не представляю, как я мог сделать так!

– В следующий раз, – сказал Рожнов, – мы сами засунем вас в мешок. Головой вперед.

– Следующего раза не произойдет! – отрезал Шульте. – У нас нет для этого запасных частей. Мы будем вынуждены оставить платформу. Кстати, «Оса» теперь задержится. Это позволит нам закончить текущие работы без спешки и получить больше времени на личные программы. Хорошо, не правда ли?..

Рожнов подумал, что на станции, которой больше не доверяешь, хорошо только с ума сходить, но промолчал.

Кучкин хотел объяснить, как Аллену повезло, что биг рашен хаммер оказался заперт в «Союзе», но не вспомнил достаточно убедительных английских слов и тоже промолчал.

Аллен хотел сказать, чтобы на него не обращали внимания, потому что он больше не тот Чарли, с которым все дружили и работали, а какой-то совсем другой Чарли, и бросил товарищей в беде третий Чарли, вообще чужой… В итоге он ничего не сказал, потому что даже мысленно запутался.

А Шульте подумал, что, раз проснулись, надо жить дальше. Жить и работать.

– Итак… Кто первый в туалет? – спросил он.

– Первый – командир! – заявил Кучкин. – Командир всегда первый. Везде. На белом коне.

– И с кувалдой. Признайтесь, господин Кучкин, вы ее украли? Мне только сейчас пришло в голову, что я никогда не видел никакой кувалды в ТМ4. Извините, кажется, я выдал вас, докладывая Земле о потерях инструмента. Клянусь, не хотел.

– Расслабьтесь. Хорошая вещь? Я знаю, почему она вам так нравится.

– Коллеги, если вы намерены поболтать, тогда я пошел, – сообщил Рожнов, выбираясь из спальника.

– Дуй. Пусть идет, да, командир? Так вот, кувалда вам нравится, потому что это ваша мифология. Бог Тор. Я прав? Не смейтесь. Это еще психология. Вы берете кувалду в руки, и… э-э… нечувственно?.. Нет. В общем, часть вашего сознания понимает: вот именно та штука, которую должен иметь реальный немец. Вы не думаете, что вы могучий Тор,

но чувствуете себя богом. И вы счастливы. Знаете, я подарю ее вам. После всего. Если посмотреть научно, это не кувалда, а просто биг рашен хаммер. Но это хаммер, который был в космосе! Три раза.

– Три раза?! – поразился Шульте. Слушая вдохновенный монолог Кучкина, он усмехался, а тут у немца глаза полезли на лоб.

– Ну… Мужик без кувалды не мужик, – скромно заметил Кучкин.

– Я понял, не переводите. А вы пробовали сосчитать, каких денег ваш хаммер стоит теперь, после трех подъемов на орбиту? Он же золотой.

– Хм… Я как-то не думал об этом.

– Три килограмма? Четыре?

– Три. Оптимальная масса для монтажа и демонтажа всяких… Устройств, которые тут есть. А вы решили, я могу взять в космос бесполезную вещь?

– О нет, я же видел ее в деле! Но вы посчитайте! Три подъема! Девять килограммов! Почти сто тысяч долларов!

Кучкин глубоко задумался. Шульте с интересом наблюдал, как у русского пилота идет процесс осознания.

На Аллена, скорчившегося в углу, оба старались не смотреть.

Как и Рожнов, они едва-едва свыклись с мыслью, что находятся на станции, которой больше нет доверия. Родная, своими руками собранная, любимая до последней заклепочки «лунная платформа» – третий подъем у Кучкина, по второму у Рожнова и Шульте – попробовала их убить, причем самым коварным и эффективным способом. Для полного счастья не хватало провести тут полгода бок о бок с коллегой, тоже пытавшимся убить их.

Шульте подумал, что, если Аллен не восстановится – или они не смогут нормально работать с ним, – можно будет отправить астронавта домой обратным рейсом «Осы». Никто не осудит. Только переживет ли Чарли такое унижение?

Кучкин умножал разные суммы на девять и жалел, что закончилась эпоха шаттлов. А то кувалда легко набрала бы тысяч под триста. И в шаттле удобнее прятать контрабанду. Впрочем, американские Оу-Эс-Эй 3 по сравнению с четвертыми «Союзами» тоже были просторными и не могли похвастаться низкой стоимостью заброски грузов на орбиту.

3

OSA (Orbital Space Aircraft) – облегченный аналог шаттла, первые запуски в 2010-х гг.

Между прочим, Шульте, подобно большинству европейцев, успевших поработать с русскими, называл маленький космический самолетик не «Оу-Эс-Эй», и даже не «ОСА» – он говорил «Веспа». Американцы почему-то считали это прозвище уничижительным, все остальные совсем наоборот.

– Если бы я летал на «Осе»!.. – сказал Кучкин наконец.

– О да! – согласился Шульте. – Кувалда стала бы намного дороже. Но и так неплохо.

– Плохо, – Кучкин удрученно помотал головой. – Как мне подтвердить остальные два раза? Есть свидетели, но они не смогут уверенно сказать, что это именно тот биг рашен хаммер. Я не догадался просить ставить автографы на нем. Я брал инструмент, а не… э-э… артефакт.