Извини, парень

Васильева Ксения

И ещё раздражали его предположения о женитьбе.

Дело в том, что у Владимира Николаевича, а ранее Вовчика, никогда не было девушки, девочки, женщины...

Почему?

Он этого объяснить не мог даже самому себе. Боялся женщин? Скорее всего... И скорее всего из-за случая в его отрочестве.

Тетка каждое лето отправляла его в пионерский спортлагерь, чтобы он поздоровел и подрос.

В тот год ему исполнилось тринадцать, и по ночам он уже ощущал, как поднимается во сне его плоть и разряжается

липкой жидкостью, это было противно, то есть сама жидкость, а вот ощущение само по себе отдельно, было необыкновенным, - сладко болезненным.

Иногда, дожидаясь этого состояния и не зная, как его призвать, он начинал трогать свое орудие продления рода руками, пугаясь до пота этих своих действий, которые, он знал, были запретными и непристойными.

Так вот, было ему тринадцать, и он находился очередной раз в пионерском спортлагере.

Он был симпатяга: синеглазый, с темными прямыми, густыми и сыпучими волосами, длинноватым носом и бледным, не болезненно-бледными, а прекрасно бледным цветом лица, - изысканным, аристократическим, хотя откуда ему, аристократизму, было взяться?

Многие девчонки в лагере клали глаз, как говорится, на Вовчика, особенно Тоська, которой было уже пятнадцать, и считалась она первой красавицей (видимо, потому, что у неё было все, что должно быть у настоящей женщины: большие груди, плотная круглая попка, длинные белокурые волосы, кучерявость под мышками и красные пухлые губы, которые Тоська за неимением губной помады все время облизывала).

Тоська была выше Вовчика, росточком он не вышел (так и остался...), но это не мешало ей к нему вязаться и томно хихикать вслед.

И на "мужском" совете было решено, что Вовчик должен Тоську трахнуть, раз она сама на это нарывается.
– Когда она ко мне приставала, - сказал их главарь Костыль (почеловечески - Костя), - я долго не думал, зазвал её в палатку после отбоя, Семке велел уши ватой заткнуть и трахнул.

Она не девушка, все знает, - и Костыль эффектно пустил дым из сигареты кольцами.

Вовчик испугался до дрожи. Он тоже все знал, но при отсутствии девчонки, девушки, женщины... Не говорить же об этом ребятам! Наверное, никто из них не занимается "этим" (теперь он знал, что "это" называется онанизм)!

Поэтому он усмехнулся, чтобы не видели, как он испугался, и нарочито лениво спросил, - на когда её звать-то?
– На когда хочешь, - ответил Костыль.
– У тебя ведь первая будет?
– спросил он безо всякой подначки.

Вовчик хотел соврать, но слишком уважал Костыля, потому и, покраснев до маковки, только кивнул: да.

Дело сварганилось быстро: Вовчик, понукаемый своей кодлой, которая по пятам ходила за ним, подошел к Тоське и, будто ухаясь в холодную воду, промямлил: Тось, приходи ко мне вечером, мне винишка достали...

Винишко организовал

тот же Костыль, у него везде были знакомства и даже в сельмаге, где торговала бойкая девка Зойка.

Тоська по обыкновению облизнула губы, выпятила их и спросила капризно.
– А шекалат будет? Я шекалат до обалдения люблю.
– Будет, - совсем упавшим голосом заверил Вовчик, хотя абсолютно не представлял себе - откуда возьмется шоколад.

Но Тоськины претензии на "шекалате" не окончились, она посмотрела на Вовчика искоса и снова капризно протянула.
– А музычка у тебя есть?

Честно говоря, Вовчику хотелось свалить от этой противной девчонки, которая, видимо, решила, что он в неё влюбился, а она сто лет ему была не нужна. Откуда он ей ещё музычку доставать будет?.. Чего ребята к нему привязались? Наверное, думают, что ему сильно хочется, а ему...

Молчание Вовчика Тоське не понравилось, она вовсе не собиралась отказываться от свидания, мальчишка красивенький, и к ней не ровно дышит, поэтому, поняв, что подзагнула, Тоська сказала уже не лениво.
– Ладно, есть у меня маг маленький, и битлы есть, я принесу.

Конфеты притаранил от кого-то Славчик, сосед Вовчика по палатке.

Все очень интересовались вступлением Вовчика в мужское сословие и спорили друг с другом: получится, не получится.

Заткнул всех Костыль, он сказал, подумаешь, бабу трахнуть, да если она ещё хочет. Получиться, ещё как!

Но всеведущий Костыль ошибся. Ничего у Вовчика не получилось, и не получилось больше никогда.

Тоська явилась, припозднясь, так как считала, что "порядочная девушка" на свидание обязана опаздывать.

Славчик давно ушел в кусты с одеялом и подушкой (пионервожатые выпивали в своем домишке, и оттуда неслись крики и песни), а Вовчик был напряжен до предела.

Начало было нудным: Тоська лопала конфеты, все время перематывала пленку "на самую любимую" - "Мишел, май белл", которую он слушать уже не мог и, видно, ждала начала от Вовчика, а он, злясь и потея от злости, мучительно придумывал, - о чем бы с ней поговорить.

Но тут она взяла инициативу в свои толстенькие, крепкие, красноватые от полнокровия ручки.
– Ну, наша вожатиха дает...

И стала длинно рассказывать, как их вожатиха бегает за физруком, а тот плюет на неё с высокого дерева...

Вдруг Вовчик жутко захотел в туалет. Видимо, от волнения.
– Я сейчас, - буркнул он и опрометью выскочил из палатки. А когда вернулся, то увидел незабываемое зрелище: Тоська лежала на раскладушке, расстегнув халатик, под которым ничего не было, и оглаживала свои здоровые груди... Полбутылки вина уже не было.

Она посмотрела на него пьяно-туманным взором и сказала.
– Ну, давай, а? А то мне идти, вон уж светает...