Извини, парень

Васильева Ксения

А полковник предался воспоминаниям.
– Кика была мне настоящим другом, товарищем, если так можно сказать о любимой женщине...
– Тут он опять запнулся и опустил голову на грудь и только через минуту произнес, - мне тяжело обо всем этом говорить... Это только наше с ней, личное... И не думаю, что эти сведения вам хоть как-то помогут.

Касьян был другого мнения, но не высказал его: закрыли тему так закрыли. Хотя точки над "i" все равно он, Касьян, расставит.
– Вы её любили?

Полковник с усилием кивнул.
– А она вас?
– резанул Касьян.

Федорович вдруг вспыхнул как маков цвет, до слез в глазах.
– Она меня тоже любила! Хотя я понимаю, что вы этому не верите...
–

уныло произне он и добавил, никому не понять чужих отношений. ... Ладно, не будет Касьян больше терзать по этому поводу полковника. Но дальше - тоже не слаще... А надо. Что поделаешь, хоть и жаль бедолагу, - чем дальше, тем больше... Уж простите меня, Юрий Федорович. Но я вынужден стать ещё более бестактным. У вашей жены были любовники? Вы подозревали хоть что-нибудь? Полковник расстроился окончательно.
– Я не могу вам этого сказать, потому что не знаю! Уверен,что - нет, но на сто процентов ручаться не могу! Как можно? Да, вот так!
– На истерике закончил он. ... Придурок, подумал с неприязнью Касьян, ну как тут поговоришь, когда он чуть ли не в рев пускается от каждого вопроса!..

А полковник продолжал истерить.
– Кому я что могу доказать? Кто? Кто мне поверит? Кика была очень одиноким и очень своеобразным человеком, к ней нельзя подходить с мерками кухонной морали!

Тогда Касьян задал уже совсем невинный вопрос: а были ли у жены полковника друзья, подруги, приятельницы, наконец?

Полковник покачал головой.
– Нет, у Кики никого не было... И это тоже надо понять, - заторопился он, пытаясь хоть что-то внушить следователю, она была очень не ординарна, моя Кика... ... Ага, подумал Касьян, давай, давай, придумывай.

Но слушал сочувствующе, а полковник продолжал.
– Конечно, у нее, как и у всякой женщины, оставались подруги после школы, института... Но все они настолько ниже её по интеллекту, что я удивлялся, как она может с ними общаться... Ну, и с возрастом, с приходом мудрости, она поняла, что лучше быть одной, чем с женщинами, которых интересуют только низкообыденные вещи. Ax, - вздохнул полковник сентиментально, - Кика была удивительная женщина.

Касьян тут же попробовал прищучить полковника.
– Юрий Федорович, мы же не знаем - какова судьба вашей супруги? Возможно, она жива, и следы крови, - Касьян приличествующе ситуации потупился, - говорят о том, что она сопротивлялась и её, так сказать, тащили? Не думаю, что примитивный грабитель станет беспокоиться о трупе. Бросил бы, как обычно бывает.
– Вы не доверяете мне, придираетесь, - неожиданно сообщил полковник, и Касьян вздохнул, - логику кикиного мужа не понять.
– Простите, - устало сказал Касьян, - но мне пришла в голову и такая мысль: а что, если это похищение с целью выкупа? Юрий Федорович вздрогнул.
– Какой выкуп? С чего? Они взяли у меня все, что было! ... Так я тебе и поверил, что у тебя ничего больше не осталось! Усмехнулся про себя Касьян.
– У вас никаких нет мыслей по поводу, может быть, знакомых, дальних или близких?..

Юрий Федорович театрально возмутился.
– Неужели вы думаете, что у нас могут быть такие знакомые?! ... Надоел! Все ему не так. И вообще происходит пустопорожняя болтовня и ни слова правды! Разозлился Касьян.
– Юрий Федорович, если позволите, ещё несколько вопросов и закончим нашу беседу, вы устали и я тоже.

Полковник изобразил полную внимательность и любезность.
– Мы же с вами оба хотим одного...
– Меня интересует следующее: на какие средства существовала ваша жена? Работала она когда-нибудь или нет? Как проводила время? Какой институт заканчивала? Почему у вас нет детей? И последнее - её группа крови.

Полковник опять было запыхтел, но увидев сухость Касьяна, стал по-военному отвечать (... вот так-то лучше!), но с последнего вопроса. Группа крови у неё была

редкая - четвертая и резус отрицательный. Тут же ответ на ваш предпоследний вопрос: она боялась рожать из-за этого, так как у меня - первая, а это не сочетается... Ну, это уже медицина... (То личное, то медицина! Тип!) Институт не закончила - выскочила за меня замуж, полковник вздохнул, - ИНЯЗ, да он ей был не нужен, Кика английский знала как свой родной - очень способная была к языкам (как же режет ухо это "была"!). На какие средства жила? Но у неё же был муж! Я обязан о ней заботиться, у неё же никого не осталось.

Он помолчал и потом как-то безнадежно сказал.
– Как она проводила свободное время?.. Оно всегда у неё было свободным.

Тут полковник посмотрел на Касьяна с сожалением - надо же быть таким не светским! Красивая женщина, ещё молодая, умница...

И сказал это.

Касьян неопределенно хмыкнул, и снова задал вопрос: вещи вы смотрели?

Полковник кивнул.
– Что именно пропало?

Полковник быстро ответил.
– Только дорогое - шубы две, кожаный плащ, несколько пар совершенно новой обуви и драгоценности, конечно. ... Стоило бы ещё потрясти эту тушу, но сил нет. Все эти обтекаемые сентенции навязли в зубах. Это надо уметь! Столько говорить и ничего не сказать!

Касьян встал, так и не допив свой кофе, не хотелось ему пить с "Юрашей", хотя кофе захотелось очень.

Они распрощались, и полковник утверждающе спросил.
– Не в последний раз, наверное, видимся?.. ... К сожалению, да, хотелось ответить Касьяну, но он лишь пожал плечами.

Выходя из квартиры, отметил, что у полковника в двери глазок, как и у его супруги.

Уже у лифта вспомнил, что, во-первых, не зашел к соседке, а во-вторых, ничего не спросил у полковника о его собственной личной жизни. И о фотграфии, шут гороховый, забыл! Совсем заморочил этот "пан полковник"! Придется возвращаться, как ни противно - и ему, и, безусловно, полковнику. Ну, ничего - перетопчется!

Он позвонил, и дверь сразу же открылась, - не иначе, "пан" стоял за ней и понял, что несносный Касьян возвращается.

Лицо у полковника было любезным, но так и ощущалось, что за секунду перед этим оно было искажено либо злобой, либо презрением, либо тем и другим.
– Простите, ради Бога, Юрий Федорович, но мне...

Полковник не дослушал, а молча указал на комнату, - дескать, проходите уж, все с вами ясно, хотели застать незащищенным? Не вышло, господин хороший!
– Юрий Федорович, мы так с вами заговорились, что я совершенно упустил из виду две важнейшие вещи. Только прошу вас - вполне откровенно. А разве я...
– начал было полковник, но Касьян не дав ему продолжить, так как понимал, что снова начнется тягомотина, поднял обе руки.
– Все в порядке, все хорошо. Всего два момента... Первый. Судя по вашей семейной ситуации, у вас должна быть какая-то своя жизнь, как у нормального мужчины. Не так ли? И второе. Мне нужен портрет Александры Константиновны... Вы разрешите мне взять тот, из её квартиры?..

Полковник сморщился как от зубной боли и хотел было уже возразить, но Касьян его опередил: я возьму его ненадолго... Для того, чтобы знать, кого искать, ведь так?

Полковник вытащил из кармана пачку Честерфилда и закурил.

Вот чего Касьян не ожидал! Ему казалось, что полковник ни сном ни духом - и к куренью, и к питву!
– Личная жизнь моя, - назидательно сообщил полковник, - состояла в Кике и ни в ком больше. ... Чего ты ожидал? сказал себе Касьян. Дурак ты, братец, первостатейный! Ладно, послушаем дальше, что он будет лепить. А с портретом, - полковник замялся, - вы должны меня понять... Я дам вам точно такую же фотографию и еще... и вы выберете, хорошо?
– Ради Бога, - согласился тут же Касьян, - мне просто нужна фотография - лицо крупно, и во весь рост - тоже.