Извини, парень
Шрифт:
Несчастный В.Н.! Он готов был сам, своими руками, задушить этого "обаяшку", но сделать этого он, конечно же, не мог, а расстаться с Лехой уже не имел права: Леха знал телефон, дом, его, Лину - это слишком много. Что-то надо придумывать...
И он решил рассказать парню почти обо всем, как в последнее время делал, а потом, естественно, жалел.
В.Н. рассказал Лехе о Клубе, особенно напирая на то, что Леха должен стать цивилизованным человеком. Не получится, не захочет, начнет пьянствовать и обирать клиентуру - сразу же вылетит.
– А матери позвони и скажи, что уезжаешь
Леха кивнул, мол, понятно, какая она...
– Вот так-то, но если с нами останешься - жалеть не станешь.
Владимир Николаевич пошел пройтись. И думал о своих двух первых "работниках". ... Леха, конечно, пьянь, но все равно он лучше Стаса, он дитя природы, романтичное и вороватое, нежное и агрессивное, но все это естество и правда его натуры, нетронутой цивилизацией, а Стас - её продукт, причем - не из холодильника, а с солнцепека.
Войдя во двор, он нигде Леху не увидел, но в доме его сразу встретила Ирина Андреевна и прижала палец к губам, улыбнувшись и кивнув на дверь залы.
Там, оказалось, спал, свернувшись калачиком на диване и сняв только туфли, в своем шикарном "Сафари" Леха.
Ирина Андреевна сказала, ласково глядя на Леху.
– Такой вежливый мальчик, сказал, что у вас будет работать и попросил позволения вздремнуть, очень устал. Я видела, он водочки немного купил, закуску ему сделала, а он ничего не съел.
В.Н. расстроено подумал: вот так и будет, наверное...
Но ему было приятно, что Ириша не рассердилась, а отнеслась по-доброму к Лехе, видно что-то в нем почуяла, как и он сам.
Вернулась Лина - как всегда в последнее время веселая и боевитая.
В.Н. подумал, глядя на нее, что при всем своем уме Лина все же очень часто напоминает ему восторженную девчонку.
– Я, кстати, подумала, говорила меж тем она, - ведь я - актриса, а не только "прораб"... И мне тоже надо поискать наших "гейш" среди актерской молодежи, которая нынче, говоря нежно, живет не сладко. А сегодня посмотрим ещё одного вашего, Володечка. Ириша, хочешь поприсутствовать? (Умница! В.Н. только что хотел это предложить!).
Ирина Андреевна смутилась, покраснела, и стало видно, что и она думала об этом и боялась, что её отстранят, как ничего не понимающую, теперь просто повариху - и сказала.
– Если вы не против, я бы очень хотела... Этот мальчик, Леша, показался мне милым...
Лина с иронией глянула на В.Н.
– Вот тут с Володечкой вы выступаете в паре - ему этот Леха тоже очень симпатичен.
В.Н. обиделся, а Лина (то ли не заметив его обиды, то ли не придала ей значения) продолжила.
– Я быстренько чего-нибудь перехвачу и пойдем приберем у нашей старушки, там будем принимать этого Стаса.
Дамы ушли к старушке ( они теперь снимали квартиру у девяностолетней Анны Семеновны, решив потом, после ремонта, переехать в клубные их личные комнаты, а сюда, в огромную квартиру поселить "гейш".)
В.Н. остался один.
Почему-то именно сейчас, в разгар работ, затея с Клубом высветилась как безумная
Проснулся Леха.
Потянулся, осмотрелся, ничего не понимая...
Увидел В.Н.
Видимо, что-то пробрезжило в его головенке, и он спросил.
– Я, чего, у тебя?
Это вовсе не говорило о том, что он именно Владимира Николаевича имеет в виду, просто Леха привык ночевать, где придется, и хотел узнать: хозяин ли тот мужик, что сидит за столом и на Леху не по-доброму смотрит.
– У меня.
– Отозвался В.Н. сухо, - а зовут меня Владимиром Николаевичем. Я беру тебя на работу, вспомнил? В клуб... Ну, как?
Леха молча сидел на диване, имея весьма прискорбный вид.
– Слышь... Наконец прохрипел он (как зовут мужика он опять забыл), муторно, трясучка, блевать буду... Сходи, будь друг, век не забуду, за бутылкой, только денег у меня - нема. ... Что делать? Читать полупьяному, несоображающему, где он и что с ним, - проповедь? Глупее трудно придумать. Откачивать его? Придется Владимиру Николаевичу бежать за бутылкой и потом уж, завтра, что-то с этим ублюдком делать.
Пришлось В.Н. бежать на угол в коммерческую палатку.
Когда он вернулся, Лехи не было, появился он через минут пять из туалета, утирая слезы.
– Блевал, - сообщил он, - вроде полегче стало, и тут же спросил.
– Принес?
В.Н. молча дал ему бутылку. Что говорить?..
У Лехи загорелись глаза, и он тут же набухал стакан и почти одним глотком выхлестал водку.
В.Н. передернуло. ... Нет, хватит благодеяний! Завтра он его выгонит, но сегодня не может же В.Н. отпустить его на четыре стороны!
– Вот что, Леша, - сказал он, - я-то думал, ты - нормальный, а ты - алкоголик запойный. Зачем ты нам? Но сегодня ты побудешь здесь (у Лехи радостью засветились глаза!), а завтра - попрощаемся. Я дам тебе немного денег, у меня самого их не так много, я, как понимаешь, не миллионер... У тебя осталась бумажка с моим телефоном?
Леха полез в карман, достал клочок бумаги и подал Владимиру Николаевичу.
В.Н. злобно порвал бумажку на мелкие кусочки - сдерживаться он уже не мог, хорошо, что этот придурок ничего не будет помнить.
С Лехой покончено.
Уходя В.Н. ещё предупредил.
– Я выйду минут на пять, а наверху (Леха со страхом глянул наверх и, видимо, впервые увидев лестницу и так испугался, что у него по-детски дрогнули губы. В.Н. опять чуть не расхохотался. Или не заплакал.) отдыхает ТА дама, так что ты - тихо. И из дома - никуда.
Леха с тем же испугом кивнул. Кажется, проняло, особенно второй этаж и отдыхающая ТА дама.
И тут раздался звонок в дверь. Стас!
Уж он выпендрился!
Хотел, наверное, в самое сердце поразить Владимира Николаевича, которого считал мелкотой, но ждал, что будет ещё кто-то, рыба покрупнее.
На нем был серый шелковый пиджак и светлосерая в полоску рубашка, с невероятным галстуком, брюки были вообще неизвестно из чего и спускались на легкие черные туфли.
На руке висели на золотой браслетке часы и золотая цепь, перевитая два раза.