Извини, парень
Шрифт:
Он ждал обречено и тоскливо.
Зачем ему надо было все разляпывать, как несмышленышу? Да, дурак - это навсегда. Все бы как-нибудь обошлось... Потом.
Но она неожиданно задала ему вопрос, коего он не ожидал.
– Володя, а откуда все же у вашей тетушки такие деньги?.. Лучшего она не могла бы придумать! То есть, она считает, что то, о чем он ей поведал, не стоит и выеденного яйца, чтобы обсуждать, гораздо интереснее для нее: откуда деньги.
И будучи совсем сбитым с толку и, вместе с тем, благодарным за то, что она тут же не начала
Она внимательно слушала и потом, усмехнувшись, сказала.Ограбила ваша милая тетушка кого-то. Как? Мы этого уже не узнаем, а Бог теперь ей судья. Может быть, когда-нибудь и догадаемся, но вряд ли. Такие истории умирают вместе с людьми.
Она посмотрела на В.Н. Я знаю много историй перестройки, когда пропадали люди. Деньги, документы... И никто ничего не понимал, - почему и как. Конечно, есть и сейчас люди, которые знают ВСЕ, но ничего никогда не расскажут... А нам наплевать. У вас наследство от тетушкми. а у неё - от матушки, а у...
– Лина рассмеялась.
– Забудем.
Владимир Николаевич молчал - он не мог прийти в себя ото всего: и от того, как Лина просто отнеслась и к его жгучей и непристойной тайне, и что тетушкино наследство весьма сомнительного свойства. Но это его и напугало. ... Почему она спросила о деньгах? Нет, она не такая! А ты знаешь, какая она? Ты хоть что-нибудь знаешь о ней? Тогда как теперь она знает о тебе ВСЕ! Да, дурак - это навсегда.
И если минуты назад он думал о Лине с восторгом, восхищением, обожанием, то сейчас вдруг испытал к ней чувство, сильно похожее на ненависть, - будто она уже идет в органы и сообщает, на какие деньги он собирается открывать порноклуб, - как ни крути, а это так, - порно-клуб.
Он молчал, молчала и она.
... Очень хорошо, что я о нем все знаю. Будет легче работать. Но сейчас надо его приласкать, успокоить, вон каким волчонком смотрит! думала она в это время.
– Володечка, ну, что вы накуксились? Подумали, что я дрянь? Да не дрянь я. И, кстати, не трепло. Давайте забудем о нашем разговоре. Он был нужен нам обоим - теперь мы как родные, даже ближе. Мальчик мой бедный...
– и она ласково пригладила его волосы.
А он вдруг разрыдался, как давеча Ирина Андреевна на его плече.
Господи, как же нужна, необходима людям доброта!
Лина испытала то же чувство, что и он, когда рыдала на его груди осчастливленная Ирина Андреевна.
КАЙФ.
Лина была человеком, тонко чувствующим ситуацию, и поняла необходима перебивка, иначе все станет похоже (если уже не похоже!) на мелодраматическую дурновкусицу, и, она таинственно-насмешливо спросила.
– А пускать меня к себе в кабинку будешь? Я ведь люблю подсматривать, особенно ТАКИЕ сценки, меня они оч-чень подвигают на разнообразные действия.
В.Н. в очередной раз опешил от совершенной непредсказуемости этой женщины - ведь она, походя, призналась ему в том, что он так долго хранил в тайне и считал чем-то зазорным!
А
– Конечно, Лина! Когда захотите!
Они разошлись по своим комнатам, и каждый по-своему оценил произошедшее ещё раз.
Лина утвердилась в том, что произошло все, как нельзя кстати. Мало ли что бывает, мало ли каков на самом деле этот милый молодой человек! Они с Ириной уже, к сожалению, довольно немолодые дамы, без мужей, и у них должна быть защита. А тут, вот она защита! Все его тайны - достояние Лины и её капитал.
Заснула Лина мгновенно и без сновидений - здоровая психика, можно только позавидовать,
А Владимир Николаевич опять проворочался почти до самого утра и все думал об их с Линой разговоре. Конечно, он слюнтяй и размазня. Тетка всегда говорила: Володенька, запомни, мальчик: слово - серебро, молчание - золото. Но он решил положиться на путь судьбы - как будет, так и будет, так, значит, и надо.
Вспять вернуть ничего нельзя. *** Рано утром его разбудил звонок телефона. Алексей.
Своим мальчишеским, неровным, горловым голосом он спросил, можно ли приехать сейчас?
Владимир Николаевич посмотрел на часы: восемь утра, - и ответил не очень вежливо.
– А ты, дружок, знаешь, сколько времени?
– Знаю, - потерянно произнес парнишка и признался, - мне плохо, дадите десятку в долг?.. Я отдам завтра. ... Час от часу не легче!
– Юный алкаш! Ну как с ним иметь дело?
Однако В.Н. стало жаль дурачка, он вспомнил, какой этот Леха милый и обаятельный, и сказал, что через час ждет его у памятника Пушкину.
– Это на метро "Пушкинская"?
– спросил парнишка (да он и Москвы-то не знает - откуда он? Из глубинки?..).
В.Н. рассказал ему, как ехать.
Лине он оставил записку, что скоро будет и, возможно, с клиентом, чтобы она никуда не уезжала надолго, тем более, что на сегодня у них - ещё один... Стасу он дозвонился и они договорились о встрече.
На Пушкинскую В.Н. пришел ровно через час.
Сел на скамейку и закурил (он стал покуривать, хотя раньше не курил никогда).
Примерно через полчаса появился Алексей, еле передвигая ноги, кое-как добравшись до скамейки, он плюхнулся на нее, весь в поту, опухший, желто-белый, с красными узкими щелочками-глазами.
Что сталось со вчерашним свеженьким обаятельным и, казалось, достаточно приличным юношей!
В.Н. смотрел на него с ужасом, почти решив, что привлекать его к работе нельзя.
Он дал Алексею полтинник, - у того появился румянец на щеках, от счастья, и он стал так смотреть на пачку "Винстона", лежавшую у В.Н, на коленях, что тот понял, что и на курево у этого несчастного пьянчуги нет.
В.Н. отсыпал несколько штук из пачки и дал парню.
Посмотрев на часы, В.Н. встал и довольно путано сообщил, что неожиданно надолго уезжает, а вот когда приедет, не знает, и лучше будет, если Алексей оставит свой телефон, если тот у него есть.