Извек
Шрифт:
Что—то припоминая, атаман прищурился на далёкие вершины, задумчиво пробормотал:
— По правой стороне — ущелье, почти без дна. Налево не пойдёт, склон больно крут. А вот вверх, по плите, может. И дорожка там имеется, ведёт к мостику, ежели тот ещё не развалился… Но это дальше. Появится он во—он из—за той горушки. А мы передохнём и двинем вон там.
Рука Бутяна поднялась в сторону беспорядочно темнеющих расщелин, тянущихся вверх огромными, неприступными складками.
— А заберёмся, батько? — с сомнением покосился Дрозд. — Лошади все ноги переломают.
Атаман посмотрел на
— Птах мой вещий, кто же в горах ходит по прямой? В горах ходят зигзагом, сначала в одну, потом в другую сторону.
Палец Бутяна двинулся вдоль склона, очерчивая извилистую линию. В косых глазах Дрозда постепенно высветилось понимание. Изгибы каменных складок сложились в извилистую линию, выводящую на самый верх. Подручный, ощерился и, восхищённо гыкнув, почесал макушку.
— Хитёр же ты, батько!..
ГЛАВА 23
Я не боюсь смерти — я просто её не хочу.
Но случись пойти на смерть, пойду легко и спокойно,
ибо буду знать, за что кладу жизнь.
…Бока Ворона тяжело вздымались. С ночи под копытами плыл сплошной подъём, единственно пригодный путь, тянущийся вокруг неприступных пиков и разломов. Извек видел, что длинноухий изрядно заморился, но останавливаться не рисковал. Иногда, давая коню отдохнуть, спрыгивал с седла и некоторое время бежал рядом. Чувства подсказывали, что выходит почти к тому месту, с которого оторвался от погони. Внутри давно звенела тревожная струнка, трепетала на грани надрыва, заставляя чувства мгновенно отмечать каждый шорох, каждую промелькнувшую тень.
Солнце неотвратимо прибавляло жара, с каждым мгновением сокращая резкие тени. Преодолев последнее нагромождение камней, Ворон выбрался на плато, одним краем граничащее с пропастью, другим — плавно поднимающееся к ровной площадке между двух скальных столбов. По левую руку оставался ещё спуск, покрытый лабиринтом трещин и выглядящий непроходимым. Выбор был не богат и Сотник направил коня вверх.
Миновав середину подъёма, Извек снова спешился и, держась за стремя, продолжил путь на своих двоих. Жеребец благодарно косился на хозяина, старался держать удобный для человека бег. К тому времени как плато выровнялось и бежать стало легче, с дружинника сходил третий пот. Переводя дух, Сотник натянул повод и перешёл на шаг. Губы пересохли, но пока было не до фляги. Направляясь в проход между выросшими по бокам серыми колоннами, отыскал глазами место, где бы мог маленько передохнуть. Остановив Ворона в тени скального выступа, вытер с лица крупные солёные капли.
— Да, нынче будет жарко. — раздалось откуда—то сбоку и, недалеко от Извека, возник невысокий худощавый человек.
— Тебя только не хватало, — прошипел Сотник спешно вытирая потную руку, однако, рассмотрев, что тот безоружен, меча касаться не стал, достал флягу.
Незнакомец равнодушно дожидался, пока дружинник утолит жажду. Смуглое лицо обрамлённое тонкой, свивающейся в косичку бородкой, казалось,
— Исполать одинокому путнику. Может пособить чем?
Извек облизал губы, оглянулся на коня.
— Ты глянь, Ворон, и в этой глуши каждый помочь норовит.
Глаза незнакомца расстались с небом и с недоверием вперились в лицо дружинника.
— И что, часто норовили?
— Ага, — усмехнулся Сотник. — Куда не сунься, благодетели через одного, а доброго человека днём с огнём не сыщешь.
— Доброго? — бесцветным голосом переспросил незнакомец. — Варлог — Шестопал никогда не был добрым. Злым, впрочем, тоже.
Гордо посаженная голова качнулась в сторону.
— Это, кстати, не твои помощники торопятся?
Извек глянул низ по склону, присвистнул. На плато выползало войско преследователей. Беглеца пока не замечали. Появляясь из непроходимого нагромождения трещин, вытягивались в длинную полосу и двигались туда, откуда недавно выехал Сотник.
— Мои, — согласился дружинник, поглядывая в какую сторону бежать.
Варлог удовлетворённо кивнул. Рассматривая далёкие фигурки всадников, медленно сжал и разжал кулак.
— Значит пособим.
С ладони сорвался вихрь пламени и, и вырастая на глазах, понёсся вперёд. Через сотню шагов он уже напоминал огненный таран, летящий по склону подобно лавине. Ворон ржанул и подался назад. Варлог бесстрастно смотрел вслед ослепительному вихрю. В холодных глазах мелькали жёлтые отсветы, но ни жар, ни рёв его не трогали. Он медленно перевёл взгляд на Извека. Сотник щурясь наблюдал, как пламя, испепеляя на своём пути траву и кустарник, неотвратимо приближалось к преследователям. Чёрные точки брызнули в разные стороны, но пламя уже поглотило большую их часть и с рёвом помчалось дальше, к скалистому обрыву.
Оставив после себя полосу расплавленного камня, огонь взлетел над провалом, завис на мгновенье и с воем рухнул в бездну. Горстки преследователей, успевших избежать огненного вихря, затаилась по камням и над опустевшим склоном плыли лишь сполохи горячего воздуха.
Извек встретил взгляд колдуна и уважительно развёл руками.
— Ну, лихо! Прям как бабка Агафья.
— Какая Агафья? — не понял Варлог.
— Да старушка у нас под Киевом живёт, — пояснил Извек. — Так же тараканов гоняет, кипятком. За раз по пол сотни ошпаривает. Тут, правда, не тараканы, но всё равно лихо.
Колдун пропустил мимо ушей обидную похвалу. Глядя на бегущие облака, тихо промолвил:
— Меня просили помочь — я сделал. Дальше сам.
— Кто просил? — опешил Извек.
Варлог снова недовольно двинул губами, неопределённо махнул рукой.
— Старые знакомые, хотели чтобы присмотрел за тобой. Теперь долги отданы.
— Ага, — спохватился Сотник. — Подсобил, спасибо! Без малого пару сотен одним махом. Осталось десятка два, да это не беда.
— Двадцать девять, живых, — уточнил Варлог, созерцая каменный клык скалы. — У одного сломана нога, ещё у одного — ключица. Бойцов двадцать семь.