Изнанка
Шрифт:
– Думай, Артём, думай…
Сунув пальцы подмышки, я нахохлился и, уткнувшись лбом в боковое стекло, стал думать. Крайний вариант – подождать. Не самая плохая мысль, учитывая, что остальные варианты я испробовал. На всякий случай еще раз проверил телефон – сеть все еще не ловится. Но все равно набрал сообщение Стасу, коллеге из соседнего отдела, вдруг сигнал пробьется, и хоть кто-нибудь узнает, где я застрял.
За окном окончательно стемнело, лес почернел, а небо усыпалось мелкими колючими звездами. За городом нет светового загрязнения, и их хорошо видно. Но без фонарей не по себе, а от мысли,
Чтобы отвлечься и взбодриться я включил радио. Заиграло что-то из русского рока про охотника, который сожрал своих постояльцев. Я поморщился – тема не вдохновила, переключил. Попал на лаунж. Подходящая музыка, чтобы крепко подумать. Можно, например, подождать. Но сколько? Вдруг на этой заброшенной трассе я первый водитель за неделю?
Откинув спинку кресла, я отвалился назад и закрыл глаза. Итак. Машину починить не получилось, хочется верить – не доломал. Если никто не подберет меня за ночь, придется с утра снова лезть. При свете дня будет понятнее, что с ней не так. Что еще? Можно костров нажечь, как в кино про необитаемый остров и кораблекрушение. Чем у меня не ситуация? Может какой самолет пролетит.
Не смотря на напряжение и усиленную работу мозга, музыка успокаивала, нежный женский голос что-то пел на английском, и я все больше расслаблялся.
Главное, не паниковать. Ну застрял, ну в лесу. С кем не бывает. В конце концов, я в машине, на улице октябрь, не замерзну. Звери если и есть, то внутрь вряд ли пролезут. Когда доберусь до бабкиного дома, сразу проверю отопление. Раньше там было печное, но вроде в деревню провели газ, только кажется, бабка напрочь отказывалась делать врезку и настырно продолжала топить дровами. Скорее всего придется делать тоже самое. Так себе удовольствие – искать дрова или уголь, или чем она топила, и кочегарить топку, особенно после дороги. Но это меньшая из зол. Иначе придется мерзнуть, а это совсем не дело.
Под эти мысли против воли я задремал, а очнулся от стука в стекло.
Если раньше никогда не пугался до поросячьего визга, то сейчас визг вырвался сам собой. Может и не поросячий, и может и вообще не визг, а добротный мат, которым менеджеру пользоваться не положено, но когда тебе в окно заглядывает бабка посреди леса – русская брань летит изо рта.
– Твою ж мать!
Бабка таращилась прямо на меня, уткнувшись носом в стекло, а он длинный и от этого загибается вниз. Глаза большие, лицо худощавое, и не то чтобы сильно морщинистое, но все равно бабка. Натуральная, в платке и каком-то обтрепанном пальто.
От неожиданности сердце у меня позорно затрепыхалось, я быстро задышал, выпрямляясь и вытирая лоб.
– Бабуля, ты чего тут? – кое-как осадив нервы спросил я, все еще не решаясь ни опустить стекло, ни, тем более, открыть дверь.
Факт того, что возле машины стоит старуха, ночью и посреди леса, энтузиазма не добавлял, а в памяти совсем не кстати вплыла песня рок-группы про охотника. И, вроде, бабка на охотника не сильно похожа, но все-таки.
Бабка что-то промямлила, я, естественно, ничего не понял, развел руками, мол, не слышу. Открывать окно перед ней все еще не хотелось. Она снова что-то пролепетала губами и стала
Пришлось выгнать мракобесную дурь из головы, хотя выгонялась она с трудом, и все же опустить стекло. Правда приоткрыл я его всего сантиметров на пять, чтоб было слышно.
– Ночи доброй, – поприветствовал я нарочно бодро. – Чего-то хотели?
Бабка закивала.
– Хотела, милок, хотела, – ответила она скрипучим голосом. – Мне до дома донести. Тяжко, набрала много, вот иду, все не дойду.
Глава 2
Она посмотрела себе под ноги, я тоже чуть приподнялся выглядывая через окно в попытке разглядеть, что там внизу. У ног бабули корзинка с грибами. Точнее, даже не корзинка, а корзина с большой буквы «К» – огромная и с горкой набитая подберезовиками, подосиновиками и другими грибами первой категории.
Мой суеверный ужас перед неизвестностью ночного леса как-то сразу померк перед этой героической бабулькой, я присвистнул и открыл дверь машины.
– Ого. Это где столько набрали? – поинтересовался я, вылезая из машины, и ухватился за ручку корзинки, пробуя вес.
На вид килограмма четыре, удивительно, как такая тщедушная бабулька тащит ее в одиночку.
– Да вон, дождик был накануне, – стала рассказывать бабка, – пошла собирать, да набрала дюже много. Я одна живу. В деревне всего домов жилых – мой, да Николаича. Остальные жильцы по городам поразъехались. Подсобишь? Я ужо тащу, сил нет.
– А Николаич это кто? – спросил я.
Бабка отмахнулась и ответила:
– Та… сторож местный. Пропоица. Ему сторожить, а он лыка не вяжет. Хотя, чего у нас там сторожить? Пять домов, да сады с огородами. Только они все бурьяном поросли, кроты все порыли.
Бабкина речь меня разжалобила. Настолько, что за свой животный страх перед ночным лесом стало стыдно. Особенно глядя на одинокую старушку, которая ночью отважно бродит по лесу. Если она не струхнула, то чем я не герой? На дерево уже влезал, пора переходить на новый уровень. Да и теперь отказать в помощи как-то некрасиво.
– Давайте помогу, – пердложил я, продолжая держать увесистую корзинку. – Только машина сломалась. Далеко до деревни?
По весу корзинка такая, будто в ней не только грибы, но и штук пять кирпичей. Может так и есть, вдруг бабуля потихоньку с какой-нибудь стройки себе материал таскает, печку перекладывает или сарай какой ремонтирует.
От известия о том, что не придется переть эту кошелку самой, морщинистые губы бабки растянулись в улыбке, обнажая на удивлени белые зубы, очень напоминающие протезы. Бабулька даже как-то выше стала и приосанилась.
– До деревни-то? – торопливо переспросила она, будто побоялась, что сейчас передумаю, – пешком пару верст всего. Эт если через лес напрямую. Ты молодой, сильный, быстро дойдем.
Я прикинул, пара верст – это чуть больше двух километров. Значит до деревни действительно близко, и моя тачка отвалилась на самом подъезде. Это называется – везение сотого уровня. В кавычках.
Но все же уточнил:
– А по дороге если? Ну, то есть если бы я на машине ехал?
– На машине-то?
– Угу.