Изменник
Шрифт:
Владимир лег на диван в гостиной. Он пытался сосредоточиться и понять, что же произошло. Было очевидно, что нападение не случайно. Если бы нападавшего интересовала бутылка «гжелки», или часы… или бумажник… Тогда, конечно, и говорить не о чем. Но его интересовал именно конверт! Да и не похож он на уличного грабителя. Владимир напрягся и вспомнил нападавшего: высокий, никак не ниже ста девяноста, сутулый, круглые очечки «а-ля Джон Леннон», из-под кашне выглядывали белоснежная сорочка и узел галстука.
Нет, это не уличный грабитель. Это человек, который прицельно
Из кухни вошла жена:
— Ну, как ты, Вовка?
Он улыбнулся. Улыбка получилась кривой. Клоунской.
— Нормально.
— Ты уверен? Может, все-таки вызвать врача?
— Ну их к черту! К ним только попади — залечат и помру. Останешься вдовой. Впрочем, такие красавицы, как ты, надолго вдовами не остаю…
— Дурак, — сказала Татьяна, качая головой. — Какой же ты, Вовка, у меня дурак… Если оклемался, то давай рассказывай, что случилось.
— Хорошо, — сказал он серьезно. — Только ты никому… договорились?
Татьяна кивнула, подошла и села у изголовья. Он собрался с силами и доверительно произнес:
— Шел, поскользнулся, упал. Потерял создание, очнулся — гипс, закрытый пере…
— Ой, дурак, — сказала жена. Встала и вышла. Мукусеев закрыл глаза. При жене он ерничал, бутафории, не хотел показать, как ему худо… Татьяна вышла. Он полежал несколько минут, потом позвал: «Таня».
— Что? — спросила она быстро.
— У меня в нагрудном кармане куртки лежит листок бумаги с телефоном. Принеси, пожалуйста.
Через минуту жена принесла листок с двумя номерами. Против одного была написана буква "р". Против другого — "д". Ниже: Филиппов Евг. Ив.
Мукусеев долго смотрел на листок и даже, неловко перегнувшись, подвинул к себе телефон. И даже набрал несколько цифр того номера, который "д". Но потом передумал и положил трубку.
Антон Волкофф, избежавший задержания, которое для него было если и не смерти подобно, то гарантированно ставило крест на карьере разведчика, нажал кнопку «eject». Из видика с негромким жужжанием выползла кассета.
Волкофф взял ее в руку. Легкая, почти невесомая, она несла в себе мощь авианосца, рассекающего океанскую пустыню. Прекрасного авианосца под звездно-полосатым флагом — символа американской демократии и справедливости.
Он добыл эту кассету. Он рисковал, он совершал уголовные преступления, которые по законам любой страны карались жестоко. В России его действия — попади он в руки правосудия — могли бы привести его в Лефортово, а потом в страшные мордовские лагеря… И все же он добыл эту кассету. Вместе с тем он не добыл ничего, потому что кассета была всего лишь копией. А оригинал оставался неизвестно где — может быть, у Джинна, а может быть, в руках русской контрразведки.
Если кассета попала на Лубянку, то разведка уже бессильна. В этом случае игры с русскими продолжат дипломаты и мешки долларов… В принципе, зеленых бумажек с портретами усопших американских
Впрочем, Антон Волкофф не склонен был философствовать. Он знал одно: пока не исчерпаны все возможности добыть оригинал кассеты, его миссия не может считаться выполненной.
Полковник Филиппов позвонил генералу Сухоткину и сжато доложил о происшедшем в садоводстве.
— Спасибо, Евгений Иваныч, — сказал Сухоткин. — Красиво работаешь.
— Товарищ генерал — май…
— Пока еще генерал, но скоро, видно, стану полковником… Раненым обеспечить медицинскую помощь. Задержанных и убитого доставить в «точку 8». Заменить номера на автомобилях, по возможности уничтожить все следы. — Генерал замолчал, после паузы сказал.
— Ох и наворотили мы с тобой, Евгений Иваныч. Готовься… «благодарность» будем получать.
Спустя еще пять минут Сухоткин позвонил Лодыгину. Доложил. Лодыгин несколько секунд молчал. Это молчание напоминало падение железобетонной плиты.
— Ну спасибо, Борис Ефимыч, — произнес генерал-полковник. — Ну спасибо, ну удружил.
— Федор Иваныч…
— Передайте Филиппову мою личную благодарность, Борис Ефимыч, — перебил Лодыгин. — Не ожидал… Совершенно не ожидал от него такого «подарка». Что делать-то будем?
— Я распорядился срочно покинуть место происшествия. Задержанных доставить в «точку 8». Сам выезжаю туда.
— Хорошо, — сказал Лодыгин, — действуйте. А я попробую переговорить с академиком. Если поддержит — выкрутимся. Ну а уж если нет…
Лодыгин положил трубку аппарата спецсвязи. Он очень хорошо понимал, к каким последствиям может привести перестрелка в садоводстве… Отставки генерал-полковник не боялся. Он Родине служил, а не за паек генеральский. Лодыгин боялся за судьбу ГРУ. За то, что в кабинете начальника военной разведки сядет какой-нибудь Вадик Б. Допустить этого было нельзя. И ради спасения ГРУ Лодыгин готов был пойти на любой компромисс, заключить сделку хоть с чертом.
Генерал— полковник встал, подошел к окну. За окном шел дождь, а за сеткой дождя светилась миллионом огней Москва, столица Российской империи… разрушенной, оболганной, опоенной. В кабаках столицы глушили виски и кокаин, в подвалах -спирт и клей «Момент». Три дня назад начал вещать новый канал — НТВ. С «голубых экранов» москвичам сладко-сладко улыбнулась обворожительная Танечка М… Генерал-полковник Лодыгин отлично знал, на чьи деньги создавался новый канал. Он отлично знал, куда ведут Россию «дорогой реформ». Он отлично знал о той раковой опухоли, что вызревает в свободолюбивой Ичкерии… Он очень многое знал о бедах и болезнях России.