Измененный
Шрифт:
Кочерга стукнулась о подставку. Ник, точно нас слушал. Я задалась вопросом, где же Кас, а затем вспомнила, что он пошел пошуровать в гараже.
— Кажется, у меня фотографическая память, — продолжил Трев. — На самом деле я хорошо запоминаю все вокруг. Мы все помним, как водить машину, стрелять, пользоваться разной техникой. Иногда у нас всплывают и другие воспоминания, но они не существенные.
Я взглянула на Сэма. Он о чем-то вспомнил в тот день. Это было не впервые? Он никогда не упоминал о своих воспоминаниях.
— Сэму хуже всех, — сказал Трев. — Из-за воспоминаний он не может нормально спать.
— Ты никогда не говорил мне… — Я выпрямилась. Все те ночи, когда я пробиралась в лабораторию, Сэм бодрствовал. — Почему ты молчал?
Он пожал плечами.
— Что я должен был сказать?
— Ты что-то вспоминал, и это, возможно, значило, что к тебе возвращалась память. Я могла помочь тебе, или, может быть, отец…
— Если наши воспоминания были стерты намеренно, — прервал он меня, повторяя теорию, которой поделился со мной ранее, — значит, упоминание об этом могло подвергнуть проект риску, и тогда бы они решили эту проблему.
И под "проблемой" он подразумевал себя.
— Насколько они плохие? Что ты вспомнил? Что вспомнили остальные?
В дверях появился Ник. Все парни нашли одежду в шкафах и переоделись в то, что подошло по размеру. В то время как Сэму подходило все, голубая рубашка Ника была ему маловата. Он был шире в плечах и на дюйм или два выше. Под расстегнутой рубашкой была надета футболка.
Между ними произошел какой-то молчаливый разговор. Проведя рукой по темной щетине на лице, Сэм отвернулся.
— Пойду, пробегусь.
Я вскочила на ноги
— Прямо сейчас? Но…
— Вернусь позже, — сказал он.
Дверь за ним захлопнулась, по ступенькам застучали шаги. Я повернулась к Нику.
— Зачем ты это сделал?
Он хрустнул костяшками пальцев.
— Думаешь, имеешь право на наши воспоминания? На мою жизнь до этого? Не имеешь.
Позади меня вырос Тревор.
— Анна. Остановись.
— Почему ты видишь во мне плохого парня? Как-будто я не могу хранить ваши секреты или что-то подобное.
Ник цокнул языком, его лицо ожесточилось.
— Потому что может статься так, что не можешь. Ты дочь врага. Мы вообще не должны были брать тебя с собой.
Я пошла на него, еще не зная, что с ним сделать. Ударить? Выцарапать глаза? Что бы, не случилось — не сдавайтесь. Так говорил мой инструктор.
Слава Богу, до этого не дошло. Между нами встал Трев. Выражение его лица говорило: не надо, вы смешны.
Я фыркнула от раздражения, когда Ник снова хрустнул костяшками. Напряжение в воздухе, казалось, можно пощупать руками. Я была почти уверена, что, если бы не Трев, Ник набросился бы на меня.
И это был бы бой, который я никогда бы не выиграла.
Глава 15
В
Я свернулась на нем, укрыв ноги шерстяным одеялам. Наверху было теплее, чем внизу, но от окна немного сквозило. Я открыла мамин журнал на чистой странице.
Проводя все время дома в лаборатории, я часто представляла, как выглядит внешний мир и каково это — рисовать его. Одно дело — использовать для вдохновения, вырванные из журнала страницы, и другое — видеть все своими глазами. У каждого места особенная энергетика. Дыхание пейзажей. Шепот деревьев.
В лаборатории я позволяла себе помечтать о том, что однажды покину свой маленький город, но обычно мечты внезапно обрывались, так как реальность тянула меня обратно — обратно к Сэму. Без него все будет не то. За пределами фермы я ощущала себя так, будто что-то потеряла. Будто я оставила частички себя в подвале, неотделимые от Сэма и остальных.
Сейчас, когда я вырвалась во внешний мир, мне хотелось увековечить то, что я чувствую. Я намеревалась нарисовать один из великолепнейших видов Мичигана, но через минуту поняла, что у моей руки другие планы. Набросок начал принимать форму моей мамы. У меня есть только одно ее фото, я украла его из кабинета отца, но я переработала изображение в сотнях рисунков.
На фотографии мама сидела на шерстяном одеяле, на берегу озера. На шее у нее был повязан ярко-фиолетовый шарф, а волосы стянуты в пучок на затылке.
Рассматривая это фото множество раз, я выучила его наизусть: под каким углом свисают листья с деревьев и направление теней в правом нижнем углу. В одном из моих любимых набросков, полностью скопированном с фото, я пририсовала себя рядом с ней.
Жаль, я не захватила эскиз с собой.
Сейчас я рисовала маму на поле за фермой. Ее темные волосы развеваются на ветру. Она убегает. Оставляет меня.
Почему она оставила меня?
— Анна?
Я вздрогнула от голоса Сэма. Я даже не слышала, как он вошел. Порой рисование отключает все остальные органы чувств, и моя рука словно рисует по своей собственной воле.
— Привет. — Я устроилась поудобнее на диванчике, подобрав под себя ноги. — Как дела?
Пока я рисовала, солнце село, окрасив леса вдалеке различными оттенками серого. Температура тоже упала, и мои пальцы онемели от просачивающегося сквозь стекло холода.
Сэм сел на другой конец дивана, лицом к комнате, упершись ладонями о сидение. Он молчал, и я решила, что знаю, о чем он думает.
— Извини, что так вышло с Ником сегодня утром, — сказала я. — Я не хотела кричать на него…