Измена
Шрифт:
Абтерно чуть заметно поморщился. Неужели все начнется сначала? Для чего наместник идет в покои своей фаворитки? Чтоб его снова опоили и заворожили?
– Не бойся, Зинелла меня больше не проведет. Я и иду туда, чтобы с ней расквитаться.
Секретарь встревожился еще больше.
– Вам не следует ничего есть там.
– Пищу приносят из кухни и ставят перед нами мои люди. Никто ничего не подсыплет. Но вот вино наливать будет сама Зинелла. Это я знаю. Но не беспокойся. Я уже принял
Медиатор встал и пошел в гардеробную, где его уже ждал личный камердинер. Он тоже заметно нервничал, не желая отправлять своего сеньора в пасть змее. Медиатор это видел, но успокаивать слугу не стал. Все должно быть как всегда.
Зинелла уже ждала его в своем будуаре. На ней было соблазнительное платье из легкого полупрозрачного шелка. Рассчитывает на то, что он увлечется ее прелестями и забудет об осторожности? Едва он вошел, она подбежала к нему, подхватила под руку и, говоря о своем счастье, повлекла в малую трапезную.
Медиатор искоса посматривал на нее, не понимая, что он мог найти в этой насквозь фальшивой, постоянно гримасничающей особе. Правы были его сыновья, утверждавшие, что на него навели морок. Но теперь морок пропал, и он видит перед собой не подобие первой жены, а чужую и неприятную ему бабенку с дурными замашками.
Они сели, как обычно, напротив друг друга. Зинелла без перерыва болтала, упиваясь собственным голосом и остроумными, по ее мнению, замечаниями, не замечая, как все больше и больше хмурится Медиатор.
Но вот ужин был окончен, и она с милой улыбкой поднесла к нему бокал с вином. Медиатор привычно взял вино и поднес к губам, внимательно следя за фавориткой из-под полуприкрытых веками глаз. Она явно нервничала, пытаясь скрыть нервозность за бессмысленной улыбкой.
– Как-то странно пахнет твое вино, Зинелла. Ты ничего в него не подлила?
– внезапно спросил Медиатор, сурово взглянув на нее.
– Неет.., конечно, нет, - испуганно заблеяла она, отведя глаза в сторону.
– Я же люблю тебя!
– Ты меня никогда не любила, не надо уж так нагло врать. Да и я тебя не любил. Но, чтобы доказать свою преданность, ты можешь выпить это вино за меня.
И он подал ей бокал. Она испуганно смотрела на него, не решаясь взять.
– Так, все понятно. Пей немедленно!
– Пощадите! Я же ваша жена! Я мать ваших детей!
– Жены не подсыпают отраву мужьям! Ты отравительница, и я заставлю выпить тебя эту гадость, как много лет пил колдовское снадобье из твоих рук! Пей, или я сам волью эту дрянь тебе в глотку!
Зинелла попятилась. Она никогда не видела Медиатора в таком гневе.
– Кто дал тебе яд? Молчишь? Я и без этого знаю - тебе передал его лэрд Патрем, а послал твой братец, граф Контрарио. И после этого ты смеешь заявлять, что любишь меня?
– Да, я всегда тебя терпеть не могла, гнусный старикашка! Меня заставили лечь в твою постель, но ты всегда был мне противен!
Медиатор, считавший себя мужчиной в самом расцвете, рассвирепел. Схватил ее за горло и влил в нее весь бокал вина. Она захрипела, в ужасе глядя на него остановившимися глазами.
– Что, не понравилось? Это тебе за все те годы, проведенные с тобой. За все несправедливости, которые я совершил под твоим мороком!
Зинелла упала на пол и схватилась за живот, уверенная, что умирает. Медиатор с презрением посмотрел на нее и вышел. В гостиной сидели дамы, о чем-то негромко судача. Увидев наместника, поднялись и сделали реверанс.
Медиатор кивнул в сторону трапезной.
– Идите к Зинелле. Она умирает. Выпила вино, приготовленное для меня. Думаю, вы еще успеете с ней попрощаться. Детей к ней я приводить запрещаю.
– И вышел.
Дамы кинулись трапезную. Там посредине остатков пищи корчилась от боли Зинелла. Она пыталась вызвать рвоту, и ей это удалось. Брезгливо морщась, дамы подхватили ее под руки и увели в спальню. Вызвали служанок, раздели бывшую фаворитку и уложили в кровать.
Зинелла в ужасе повторяла:
– Я умираю! Мне плохо, мне ужасно плохо! Позовите лекаря, позовите лекаря!
Дамы молча, не двигаясь, стояли вокруг кровати, с нетерпением ожидая ее конца. За лекарем идти никто и не подумал. Бывшая фаворитка слабела с каждой минутой. Вот она вытянулась на кровати и испустила последний вздох. Они отошли от кровати и стали негромко совещаться, что же им делать дальше.
– Нужно пойти сообщить об этом Медиатору. Пусть он и сердит на нее, но именно он должен распорядиться об ее похоронах.
Две самых отважных дамы отправились к наместнику.
Он выслушал их с полным спокойствием.
– Преставилась? Замечательно. Но никаких приготовлений к пышным похоронам я делать не собираюсь. Разденьте ее, натяните на нее платье какой-нибудь служанки, снимите все украшения. Ночью ее без отпевания закопают на городском кладбище для бродяг и разбойников. Она недостойна похорон.
Дамы в ужасе принялись заламывать руки. Они не любили ее, но такое святотатство над трупом их ужасало. Но Медиатор сурово напомнил:
– Не забыли, что на ее месте должен был я? Это мне она готовила такую участь. Так что прекратите глупое неповиновение и делайте, что вам приказано.
Им пришлось уйти. Придворные дамы были удручены приказом наместника. Как бы там не было, а Зинелла жила с ним больше пятнадцати лет. И должна была быть похоронена пусть не пышно, но достойно.