Измена
Шрифт:
Нескио помедлил.
– Нужно найти камень. Вы сами сказали - мы не знаем, на что он способен. Возможно, с его помощью мы сможем если не одолеть, то хотя бы сдержать полчища врагов. И уж графа-то он одолеть сможет. Если будет в моих руках. Уверен, я смогу с ним справиться.
И тут же замолчал. Сможет справиться? А не преувеличивает ли он опять свои силы? Он уже испытал на себе действие камня, стоит ли делать это еще раз? А если камень подчинил его себе? Можно ли стать бессловесным адептом камня, и не заметить этого? Он хотел сказать о своих сомнениях
– Все так сложно, а я так устала! У меня просто нет сил. Давайте встретимся завтра. Мне нужно прийти в себя.
Разочарованный нескио раскланялся и удалился, понимая, что не добился ни одного внятного ответа.
Выйдя из дома настоятельницы, он с силой рубанул рукой по воздуху и в сердцах воскликнул:
– Где он теперь, этот чертов камень? И где мне искать Агнесс?
Агнесс беспокойно дремала в темном сарае, забитом вонючими тюками с шерстью. Ей удалось проникнуть сюда уже под покровом темной ночи, когда рабочие сгружали с телег последний привезенный товар. Ночь была прохладной, но она в двойном облачении, - шерстяной рясе поверх плотного мужского костюма, - не мерзла.
От усталости подрагивали руки и ноги, но не спалось. Давало себя знать возбуждение. Она скиталась второй день, так и не найдя пристанища. Люди, встречавшиеся ей, не казались надежными. Узнай они, что граф ищет монашку, ее выдали бы тут же. Появляться в мужском платье она тоже не рискнула, женский голос тотчас бы ее выдал.
Прошлую ночь она провела, сидя под окнами высокого каменного дома, прислонившись к холодной стене, и ушла с первыми лучами рассвета. И вот теперь ей повезло, она удобно устроилась на мягких тюках с шестью. Они хоть и воняли, но были теплыми. Она тихо рассмеялась. Повезло? В замке графа у нее были свои теплые и уютные комнаты, она всегда была сыта и носила дорогие платья, достойные самых знатных и богатых женщин страны.
Но счастливой себя она почувствовала только сейчас, хотя и спать ей негде, и одежда у нее грубая и неудобная. Правда, она не голодает. Золотой в руках монашки у продавщицы рыбных пирогов удивления не вызвал. А потом на полученные на сдачу медяки она не только поела сама, но и накормила голодных уличных мальчишек. Это тоже было привычно, и на монахиню никто не косился.
Вот только с ночлегом была проблема. Внезапно ей пришла в голову мысль тайком пробраться обратно в монастырь. Может быть, мать-настоятельница сможет ей что-нибудь посоветовать? Может быть, даже где-нибудь скрыть? Ведь ее брат главный в этой стране. После этой утешительной мысли ей удалось наконец заснуть.
Утром ее разбудили грубые мужские голоса. Рабочие вытаскивали из сарая тюки, громко ругаясь и перешучиваясь. Агнесс незаметно поднялась и вышла на улицу, щурясь от яркого солнца. Увидевший ее грузчик испуганно перекрестился.
– Что вы здесь делаете, сестра?
– Ищу потерявшуюся девочку. Вы не видели ребенка, маленькую такую девочку?
– эта мысль пришла в ее голову сама собой.
– Нет, не видел
– Грузчик отступил на шаг, подозрительно ее разгядывая.
– Хорошо. Пойду дальше.
– И Агнесс торопливо прошла мимо мужика, спустилась с небольшого мостика, и снова оказалась на той же площади, что и вчера. Грузчик пристально посмотрел ей вслед, потом почесал затылок, и, пробормотав: "Не мое это дело", принялся за работу.
Мимо сновали рыночные торговцы, готовившиеся к новому рыночному дню, раскладывая свой немудреный товар кто на лотках, кто в маленьких крытых павильончиках. Агнесс прошла дальше, оказалась в небольшом переулке, упиравшемся в таверну с зеленой надписью "Шарбон". Агнесс заинтересовало необычное название, да и есть хотелось, и она зашла внутрь. В общем зале было пусто, и она устроилась в уголке, в тени, приходя в себя от яркого солнца.
По лестнице раздался топот чьих-то быстрых ног, и Агнесс, испугавшись, тихо сползла по стенке вниз, спрятавшись под самым дальним столом. Вниз спустились трое мужчин и устроились за столом неподалеку, видны были только дочищенные до зеркального блеска высокие сапоги из дорогой мягкой кожи.
Агнесс задрожала. А если они ее найдут? И страшно даже не это - вдруг это люди графа? Она вытащила клинок из ножен и сжала рукоять. Холодный металл в руке успокаивал, давая призрачную надежду.
– Адан! Принеси вина на дорогу!
– голос был мягким и веселым.
Агнесс показалось, что она где-то его слышала. Но где? Или не сам голос, а похожие певучие интонации?
Послышались торопливые шаги, и она увидела, как по полу пробежала пара толстеньких крепких ножек в полосатых гетрах.
– Вот ваше вино, ваша честь.
Ножки убежали, а мужчины принялись негромко обсуждать какую-то поездку. Вдруг в беседе промелькнуло имя графа Контрарио, и Агнесс схватилась за сердце. Они едут к нему! Друзья это графа или враги?
– Если б с нами была Агнесс, все было бы гораздо проще.
– Агнесс подумала, что она ни за что обратно в замок не поедет, и никто ее не уговорит.
– Где она обитает, интересно? Только бы ее не схватил граф.
– Может быть, сказать Адану, чтоб помог ей, если вдруг понадобится?
– Сказать можно, хотя какой в этом прок? Она все равно об этом не узнает.
Кто-то подозвал того толстенького коротышку, что принес вино.
– Адан, если вдруг появится женщина и назовется Агнесс, помоги ей, чем сможешь. И никому о ней не говори. Это очень важно. О ней никто не должен знать.
Адан принялся собирать со стола грязные бокалы.
– Не должен знать?
– насмешливо переспросил он.
– Да о ней уже весь город знает. Она в монашеской одежде ходит по площади.
– Какого дьявола! Ее что, кто-то узнал?
– Ее так назвал нескио. Когда какой-то проходимец за ней припустил, он просто метнул ему в спину свой кинжал. Убил на месте. Об этом весь город говорит. Нескио ее ищет. И граф Контрарио ее ищет. Распустил по всему городу своих людей, все спрашивают про нее.