Измена. Ты пожалеешь...

Ярина Диана

Полная грудь Кати, влажная после секса, приятно расплющена о мою. Ее волосы вкусно пахнут. Минуты такие кайфовые, хочется просто лежать и молчать, остывать после того, как, наконец, получилось растолкать по своим комнатам детишек, состыковаться по времени и просто отдохнуть по-взрослому.

Просто ни о чем не думать.

Если сказать что-то, то приятное, хотя бы «я тебя люблю» или «мы сегодня в ударе», но… явно не портить эти минуты продолжением бессмысленного спора, начатого ранее.

Словно поставить точку собственного мнения важнее,

чем провести эти минуты друг с другом, кайфуя.

— Кать…

— Ну, что? — смотрит на меня с претензией. — Или ты с моим мнением не считаешься? Я же сказала, что против! Не вмешивайся, и все! Пусть сами разгребают!

— Ты не могла бы… Тшшш, — показываю, мол, рот на замок.

Однако жена не унимается и привстает, обиженно шлепнув по груди ладонью.

— Ты мне сейчас рот на замок закрыл, что ли? Обалдеть, и для кого я тут скакала, потела?!

— Для удовольствия. Для нас… Для того, чтобы отдохнуть, м? — предполагаю. — Или, что? Ты мне два дня мозги сушила, а до этого неделю игнорировала, чтобы потом сексом продавить?

Увы, но стоит признать очевидное.

В нашей семейной жизни секс стал редким явлением и средством манипуляции. Когда мужики в сервисе о таком толковали, мол, баба может за яйца потом сексом взять, я думал, шутят. Ан нет, смотрю… Реально на опыте говорят. Моя Катька эту тему просекла и ловко ввернула. Теперь, чуть что… Обиды, поджатые губы, не дает, мурыжит… И ладно бы по серьезным поводам мы с ней ссорились! Но нет, в последнее время все чаще неделями на сухом пайке держит, а потом дает… с королевским видом, выбивая за это желаемые подарки или поступки.

Когда секс в браке стал валютой?

Теперь вот два дня мы на ножах были. Из-за ситуации, сложившейся в семье сестры.

Я решил поехать, но Катюха твердо уверена, что вмешиваться не стоит.

— Ты идиот, если вмешаешься. Вот ты кто! — хлопает дверью, убегая в душ.

Стерва.

Все настроение после секса запоганила. Дала, но… Лучше бы не давала! И, наверное, правы те, кто завел себе на стороне бабенку, не обремененную ничем. Ту, которой дал секса и немного денег на ход ноги, и она уже рада. И волки сыты, и овцы целы, и не чувствуешь себя бараном, которого на веревке раз за разом упорно возвращают и привязывают в стойле.

Вернувшись после душа, жена всем своим видом показывает недовольство. Переодевается и начинает намазывать на себя какую-то слизь из баночек, гремит склянками.

— Вляпаешься в проблемы сестричек. Встрянешь! Оно тебе надо? Вить… Одной почти сорок пять, другой сорок один. Мужика не поделили… Тебе самому не стремно встревать в их разборки? Младший братишка не должен лезть в девочковые разборки.

— Речь не о том, что Ева… — морщусь. — В семью влезла. И не о том, есть у нее интрижка с мужем Лизы или нет. О другом. Кто-то должен поставить на место Влада. Вот и все. Чтобы он руки не распускал и связи свои не подключал. По-мужски поговорить надо!

— Вот именно, Вить! Руки у него длинные!

И связи есть! А ты… что… Да, у нас ты кое-что значишь, бизнес есть. Да, мы не бедствуем. Но уровень не тот! А еще ты расширять свой автосервис хотел, купить дополнительное место… И у кого, напомни, ты хотел попросить денег?

— Значит, не буду расширяться в этом году. И все. Или буду…

— Угу.

— Из заначки возьму.

Жену аж всколыхнуло.

— Не трогай заначку! Мы в отпуск хотели. Наконец-то не в Турцию и не в Египет. Я мечтала о шопинге в Дубаи-молл… И ты обещал мне!

— Перебьешься, значит, без шоппинга в Дубаи-молл. Просто поедем. На кону жизнь маленького человечка. Лиза беременна. Это важнее…

— Да кто вообще в таком возрасте рожает? Дура какая-то! — шлепает себе на декольте крем и втирает.

— За языком следи. Тебе тридцать пять, у нас двое. И я буду не против, если годика через два-три мы еще одного ребенка заведем.

— У тебя своих… два человечка и жена! У которой тоже, между прочим, есть своя жизнь и запросы… И желания!

Что-то слишком громко жена ставит банки на туалетный столик.

Подозрительно.

Плюс эти слова о желаниях…

— Кать.

— Что?

— Ты же не сделала то, о чем я подумал? — спрашиваю я.

— Не знаю, о чем ты подумал! — капризно отвечает она.

— Да, блин! Только не говори, что ты ту шубу купила. Из песца.

Жена вздыхает.

— Я два года хожу в одной и той же шубе. Ты сам сказал, купим тебе шубу. Была скидка, я купила. Шубу и…

— И в заначку залезла. Здравствуй, Дубаи. Вот и будем мы теперь в этой шубе ходить всей семьей, и отдыхать в ней. Зашибись… И сервис я твоей клятой шубой тоже расширять буду. А может, мы ее в ход пустим, а? Может, мы тебя в эту шубку нарядим и, куда следует, отправим?

— На что это ты намекаешь?

— Ну, как на что… Не ты ли мне недавно с сияющими глазами рассказывала, что Анька, одноклассница, в эскорте подрабатывает, на машине, при деньгах и в брендовых шмотках… Ты, конечно, ее оплевала с ног до головы, но глазки-то загорелись… Зависть засвербила! И шубу тебе после встречи с этой дурой Анькой захотелось срочно. Аж полетела покупать, в заначку залезла и ни слова мне не сказала! Вот кто ты после этого?

— Потому что у какой-то грязной шлюхи есть то, чего нет у меня! На шубу из песца она себе заработала.

— Скажи вернее, насосала. Было бы чем гордиться!

— А я… честная женщина… мать двоих детей, жена бизнесмена… У которого крутые родственные связи… Без песцовой шубы! Так-то я тоже хочу и отдых, и шмотки, и шубы! И призвание… И на твоем месте…. когда тебе с истерикой отправили фигню какую-то, бред, ахинею… Я бы…

— Ты бы, что, ну?!

— Я бы придержала язык за зубами и не стала бы лезть в чужие разборки. И вообще… поддержала бы того, на чьей стороне сила, помнила бы о своих собственных нуждах и нуждах семьи. Вот чтобы я делала на твоем месте.