Измена. Просчиталась, но...где?
Шрифт:
— Сука! — зло притопнула Ольга, едва справляясь с бешенством.
В животе что-то щелкнуло, и по ногам хлынула вода.
Этого еще не хватало! Они, значит, там жопы на морях грели, а ей в роддом? Зашибись расклад, ничего не скажешь!
Она позвонила врачу и, получив указание срочно ехать в клинику, хладнокровно вызвала такси. То, что воды отошли на две недели раньше положенного срока, Ольгу не волновало. Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь.
?????????????????????????? Родовой сумки у нее не оказалось — она была уверена, что в клинике
По дороге зачем-то еще раз посмотрела фотографии с отдыха Прохоровых и разозлилась еще сильнее.
Ничего, скоро все изменится. Она родит сына, и Глеб уже не сможет игнорировать ее, как прежде.
В клинику Ольга зашла с высоко поднятой головой. Пусть все знают, что она ни какая-то то там деревенщина, а женщина состоятельного мужчины, которая вот-вот родит наследника.
Уж что-что, а изображать из себя королеву она умела.
Ее встретили достойно и с уважением. Вышколенная медсестра проверила документы, спросила про вещи и, немного удивившись, что у Ольги с собой ничего нет, отвела в палату. Оттуда ее забрали в смотровую.
Женщина врач была строгой, но обходительной. Все, что нужно, посмотрела, помяла, послушала, вынесла вердикт, что родовая деятельность развивается нормально, и отправила обратно в палату «дозревать».
Сначала Ольге было не больно, и, лежа на удобной койке, она посмотрела пару серий нового сериала. Потом началось. Живот то скручивало так, что пальцы на ногах деревенели, то отпускало. Боль приходила по нарастающей.
Терпеть это она не собиралась и, когда врач в очередной раз пришла в ее палату, чтобы проверить, все ли в порядке, потребовала анестезию.
Ей отказали!
— Все идет хорошо. Необходимости в эпидуралке нет.
Как нет? Как?! Ей же больно.
Через некоторое время, уже ругаясь в голос и не сдерживая стоны, она снова потребовала укол, но сказали, что уже поздно.
— Тогда делайте кесарево! — приказала она, — прямо сейчас.
И снова отказ. Потому что, видите ли, операции проводят по медицинским показаниям, а у нее все в полном порядке и само идет как надо.
— Вы знаете, кто отец ребенка? — вопила она, — он в порошок сотрет. И вас, и вашу вонючую клинику!
— Да-да, — врач отстраненно кивнула. За долгие годы работы она чего только от рожениц не слышала. И угрозы, и истерики, и требования пристрелить, чтобы не мучились, — скоро придут потуги.
И они пришли. Ольга в жизни так не орала. Казалось, что внутренности разрываются в клочья, а между ног застрял целый арбуз. Хотелось только одного – чтобы этот кошмар поскорее закончился.
Когда раздался детский плач, она обессиленно упала на подушки и радовалась тому, что осталась жива. О том, во что превратился нижний этаж после таких упражнений, было даже страшно думать. Ей показали ребенка, она назвала имя – Гордей, и после этого облегченно прикрыла глаза. Наконец-таки можно было отдохнуть, после этого кошмара.
К счастью, клиника была хорошей, и никто не заставлял ее находиться в палате
Кроме нее в учреждении рожали еще двое. Девушка ее возраста, и старая лошадь, лет сорока. Ольга сразу начала испытывать к ней неприязнь – уже на кладбище пора ползти, а она отпочковаться решила. Стыдоба.
Особенно ее бесило, что к этой бабище каждый день наведывался муж. Обычный такой мужичонка, интеллигентный, неброский. Явно без лишнего бабла. Как их вообще в такую клинику пустили?
К девушке тоже приходил муж. Молодой, высоченный, плечистый, с легким намеком на восточные корни.
И только к Ольге никто не приходил! Поэтому ей приходилось выкручиваться и придумывать налету:
— Представляете, опять в командировку улетел. Весь бизнес на нем. — с важным видом говорила она этим товаркам. А потом понижала голос до шепота и доверительно сообщала: — Сами понимаете, большие деньги – большая занятость.
А Прохоров в это время еще грел задницу на морях со своей старой калошей и выводком и игнорировал сообщения, которыми она его закидывала. Она присылала ему десятки фотографий ребенка с умилительными подписями «наш красавчик», «вылитый папочка», «смотри, как на тебя похож», и никакой реакции! Только в самый первый раз, когда написала, что все прошло хорошо, и сообщила вес и рост, прилетело скупое «ок».
Однако сдаваться она не собиралась. Наверняка, ему там под руку жена нудела, не давая нормально ответить и проявить чувства. Но когда они вернутся – все изменится! Она ведь сына ему родила, за одно это он обязан носить ее на руках.
И вот она изображала из себя счастливую мать, женщину, которую мужик носит на руках и готов весь мир бросить к ее ногам. Причем так хорошо изображала, что сама в это поверила и вжилась в роль. Рассказывала, что к возвращению подготовят детскую, а из клиники будут забирать на шикарной машине и с цветами.
Настроение испортила старородящая тетка. Ее невзрачный мужичок приехал за ней на Гелике! Ольга глазам своим не поверила, когда из коридорного окна увидела, как он заботливо помогает ей забраться в салон, потом садится на водительское, и они уезжают.
Эх, ее и бомбило после этого. Подумать только, очередная старая карга, удачно пристроившая свою дряхлую жопу. Откуда они только берутся?
Молодуха тоже взбесила. За ней приехал муж на простенькой иномарке, но с розовым бантом на крыше.
— Подарок, — смущенно сказала девушка. — За дочку.
Ольга только зубами скрипнула. Она-то сына родила, а подарков все не было. И из клиники ее забирал не мужик на шикарной тачке, как она всем говорила, а Олеся на такси.
— Какой хорошенький, — сюсюкала рыжая, едва взглянув на ребенка, — нос-кнопочка.
— Нос, как нос, — буркнула Ольга, отворачиваясь от окна, чтобы никто не видел ее позорного отъезда.
Всю дорогу она молчала, а Олеся рассказывала о том, что творилось дома.