Измена. Просчиталась, но...где?
Шрифт:
Суровая мадам, у нее не забалуешь.
— И что теперь? Будешь разводиться?
— Я не знаю.
— Или простишь?
— Не знаю.
— А, может, отравишь его?
— Тоже вариант.
На самом деле, вариантов подкинули больше. От безобидного слабительного до поисков покупателей мужских бубенцов на черном рынке.
Дальше мнения разделились.
— Мне кажется, надо гнать его метлой. Пусть валит к своей малолетке и прыгает под ее дудку.
— Ага, он там будет с наглой потаскухой кувыркаться, а Танька одна с четырьмя детьми воевать? Ничего себе каникулы для
— А я бы сама ушла. Все забрала, дверью хлопнула и не сказала бы, куда отправляюсь. Пусть бы бегал, искал.
— А он будет бегать? Два раза позвонит, три раза напишет, и все. Лапки сложит и скажет, что сделал все, что мог.
— А я бы простила. Измена – это ведь не самое страшное, что может случиться в жизни.
— Да как такое простить? Он же предал!
— Вдруг просто ошибся? Все могут ошибиться… но только один раз.
К счастью, коллектив подобрался адекватным. И никакого «сама виновата», «не так готовила», «не так за ухом чесала», «не так давала», «самцам нужно разнообразие» не прозвучало. Оно и в принципе не могло прозвучать, потому что тех, кто считал, что женщина должна быть поварихой на кухне, проституткой в постели и вообще должна везде и всюду просто потому, что на ней не вырос хрен, среди нас не было.
Я сидела, потихоньку потягивая коктейль, слушала, грустила. Каждая из них озвучивала часть правды, часть того, что чувствовала я. И послать хотелось, и дверью хлопнуть, и одной с четырьмя детьми страшно, и не понимала, как простить, и простить хотелось. В общем полный сумбур.
От подруг я уходила в совершенно разобранном состоянии.
Вроде и легче было от того, что выговорилась, а вроде и нет. Что делать дальше, я так и не знала. Не понимала.
Слишком сложно. Слишком больно.
Единственное, в чем я была уверена, что голые эмоции в этом вопросе плохой советчик. Ломать – не строить. Мне ничего не стоило разнести все вокруг на мелкие ошметки, разрушить под самое основание, сжечь дотла. Я это могла. Стоило выпустить наружу тех демонов, что требовали крови и мести, и все, камня на камне не останется от моего запятнанного изменой брака.
Но кто сказал, что от этого мне станет легче? Да, может, если я растопчу Прохорова, как мужа и как отца, на пару мгновений меня накроет мстительным удовольствием, но что дальше? Что потом? Мне кто-нибудь даст гарантию, что после этого боль безвозвратно уйдет? Что я забуду обо всем и буду жить дальше, дыша полной грудью? Что не будет тоскливых ночей, когда захочется выть и бросаться на стены от отчаяния?
Нет таких гарантий. Как и нет общепринятой инструкции в таких ситуациях. Каждый случай индивидуален, каждая семья уникальна, и каждому самому придется отвечать за свои решения, какими бы они ни были.
В наших окнах горел свет, и когда я поднялась в квартиру, то обнаружила мужа в гостиной перед телевизором. Мы обменялись парой ничего не значащих фраз, после чего я ушла к себе в комнату и плотно прикрыла за собой дверь, пресекая любые попытки дальнейших разговоров.
Я еще была не готова что-то решать. Мне просто хотелось лечь и спокойно заснуть.
Глава 11
После
Мало того, что все сорвалось, так еще и пришлось самой выкручиваться перед менеджерами агентства недвижимости, которые как-то разом стали менее улыбчивыми, чем в присутствии Прохорова. Нет, все осталось на том же уровне, предельно вежливо и деликатно, но она почувствовала холод. Другое отношение по сравнению с тем, что было всего пару минут назад. Тогда на нее смотрели, как на женщину преуспевающего мужчины, а теперь как будто на попрошайку.
Это бесило.
Она ушла оттуда, громко хлопнув дверью. Позвонила Глебу, в надежде получить вменяемые объяснения тому, почему он ее бросил на пороге сделки и умчался. Мерзавец! Разве так можно с беременной девушкой? Между прочим, беременной его сыном!
Она негодовала, обрывала телефоны, но ответа так и не получила. Глеб был недоступен, как обратная сторона Луны.
А еще этот вечер в ресторане! О котором она совершенно на нервах забыла!
Она планировала прийти на него обладательницей шикарной квартиры, а теперь была вынуждена тащиться, как и прежде, с голым задом.
Даже подруги и те бесили! Налетели, как стая чаек со своими вопросами:
— Ну что?
— Как?
— Какие новости?
— Рассказывай, не томи.
Ольга сердито скрипнула зубами:
— Нечего рассказывать.
Подруги, наконец, заметили, что радостью от нее и не пахнет, как-то поумолкли, переглянулись. Потом Олеся аккуратно спросила:
— Оль, что-то стряслось?
— Стряслось! — огрызнулась она, не в силах справиться с эмоциями. Потом, не стесняясь в эпитетах, поведала о том, насколько был обломным сегодняшний день, — вот так вот девочки! Умчался и на звонки не отвечает! С женой своей тупорылой разбирается.
Они выслушали, призадумались, потом Инга досадливо цыкнула:
— М-да, зря ты к его жене, получается, сунулась. Надо было подождать, когда Глеб квартиру купит.
— Да кто ж знал-то, что так все обернется, — Ольга в сердцах всплеснула руками. — Эта дура должна была просто собрать свои манатки, своих убогих выпердышей и свалить! И тогда бы все было хорошо. Глеб бы уже был моим. А у нее оказалось ни стыда, ни совести, ни гордости. Решила все проглотить и сделать вид, что ничего не произошло, естественно мне пришлось требовать у Глеба другое жилье, раз эта тварь территорию отказалась освобождать. А тут на тебе, проснулась! Как специально момент подгадала, чтобы мне подосрать! Овца тупая!
Кто бы знал, как сильно в этот момент она злилась. Аж до кровавых всполохов перед глазами. Подумать только, какая-то старая б/ушная сука уже дважды ее обломала.
— И что теперь? Отступишь?
— Еще чего! Я свои права знаю, Глеб должен меня обеспечить жильем.
— Почему? — спросила Олеся.
— Что почему?
— Почему он должен?
— Блин, Олесь, ты вообще, что ли, дикая?! — Ольга обоими указательными пальцами уперлась в свой живот. — У меня вот! Я беременная! От него!