Измена: B-52
Шрифт:
Захожу внутрь и немного смущаюсь. Здесь народа немного, но кое кто бросает на меня взгляды, которые немного гасят запал. Наверно я выгляжу неподобающе для этого места? Короткое, черное платье, черные колготки, шпильки…не знаю, нормально это? На секунду даже думаю сбежать, но от мысли снова вернуться в пустую квартиру, берет какая-то паника, и я гордо вздергиваю носик. Вижу цель, не вижу препятствий, так говорят, вроде? Наверно, я хочу доказать самой себе, что во мне еще есть что-то, есть жизнь, и, присаживаясь на высокий стул, уверенно тянусь к меню.
– Могу вам что-то
– мягко улыбается бармен.
Черт, наверно заметил мое потерянное выражение лица, но я снова подбираюсь и мотаю головой. Нет, я сама могу выбрать и выберу, черт меня дери! Не хочу, чтобы какой-то мужик снова принимал решения! А он все ждет и смотрит так…снисходительно, мол, ага-ага, кому ты врешь, дура? Помощь не нужна? Что ты вообще сама можешь?
Это бесит. Наверно, он и не вкладывает такого смысла, никто ведь в действительности и не хочет меня обидеть — я это понимаю разумом, но упрямое «что-то» мечется и не дает отступить назад. Я цепляюсь взглядом за единственное знакомое название в списке коктейлей: B-52. Помню, когда я еще ходила по клубам и барам, как-то пила его, и мне очень понравилось. Классный был вечер, день рождение моей лучшей подруги — ей исполнялось восемнадцать.
– Можно мне B-52, - уверенно киваю, откладывая меню в сторону, он скептически приподнимает бровь.
Так и хочется на него наброситься и как-то съязвить, мол, что?! Не устраивает мой выбор?! А мне плевать! Делай молча! Но я гашу порыв, добавляя.
– Сделайте сразу три.
Я всегда беру всего по три — глупый загон, но я успокаиваю себя тем, что у каждого свои тараканы. Саша, например, всегда посмеивается, когда мы идем в магазин и…Стоп. Прекрати о нем думать, но разве я могу? Отчаянно пытаясь удалить его со своего «поля», он все равно в нем появляется, да еще и более ярко. То есть чем сильнее я пытаюсь, тем хуже становится, и это чертов замкнутый круг. Я не способна его разорвать, и на глазах снова появляются слезы.
Я роняю голову на руки, уставившись на затейливый узор барной стойки. Что мне делать дальше? Как жить? Куда двигаться? Я не знаю. У меня нет работы, так как Саша не хотел, чтобы я работала. Помню, когда мы только сошлись, это казалось таким милым:
– Я хочу сам содержать свою женщину!
Он был так уверен, а по итогу что? Я просто напросто завишу от него. Сама виновата, знаю, мне не надо слышать это от кого-то, поэтому когда мой старый телефон звонит, а на экране я читаю «мама», сразу сбрасываю — знаю, что именно это она мне и скажет.
«Ты виновата сама, Марина. Я сколько тебе говорила, иди работай, а?! Теперь что?! Что теперь?!»
Маму свою я люблю, конечно, но она человек тяжелый, а мне сейчас настолько плохо, что боюсь, я просто не вывезу ее бесконечных упреков.
Коктейли ставят передо мной в ровную линию. Он состоит из трех полос: черная, посветлее и белая, которую сверху поджигают, и она красиво пылает синим пламенем.
– Вам все поджечь?
– интересуется бармен, я мотаю головой.
– Одного пока хватит.
Кивает и отходит в сторону, чтобы обслужить другого клиента, а я продолжаю смотреть
Горло обжигает, внутри тоже распаляется огонь, а на языке остается сладкий привкус кофе. Я жмурюсь, приложив руку ко рту, но запуск прошел удачно, и я смотрю на бармена, кивая. Он сразу понимает и усмехается, подходит спокойно, даже вальяжно, и поджигает. Снова пью — классно.
– Третий надо?
– Хочешь, чтобы она тут умерла?
– звучит красивый, глубокий голос, на который я сразу оборачиваюсь.
Стул рядом отодвигает высокий, темноволосый мужчина с приятной улыбкой. В глазах его, правда, горит сарказм, с которым он осматривает меня, потом мой выбор коктейля, а потом переводит внимание на бармена и тихо цыкает.
– Тормози.
– Слово клиента — закон, - отвечает с усмешкой, а мужчина слегка закатывает глаза.
– Ага, конечно. Дай воду.
Слышу тихий смех, но как через слой плотной ваты. Алкоголь вдруг ударяет в голову так, что пальцы немеют, и я немного торможу. Мужчина это замечает, вижу улыбается, делая глоток из красивого, граненного стакана, смотрит перед собой.
– Не налегай на тяжелые коктейли, дорогая, особенно если пить не умеешь. Совет на будущее, который, я надеюсь, ты запомнишь.
– Я сама разберусь, - говорю как можно тверже, но вызываю в нем лишь искренний смех.
– Ну да.
Замолкаем. Мне нечего сказать больше, да и как-то мысли все разом разбежались, так что я тоже отворачиваюсь и снова роняю голову на руки, хмурюсь.
– Топишь горе в вине?
– вдруг спрашивает, я кошусь в его сторону, усмехаюсь.
– Скорее в тяжелых коктейлях.
– Парень бросил?
– Муж изменил.
– Бывает.
Не сомневаюсь, но не со мной. Такого со мной быть просто не может, ну никак не может, и я быстро стираю украдкой слезу — плакать точно не хочу, но что делать дальше? Я абсолютно не понимаю. Выпила, мне вроде как и легче, а вроде стократно тяжелее, еще этот…Чувствую, как смотрит на меня, бесит. Кошусь на него снова, улыбается, как кот, глаза вон горят. Кажется. Я, если честно, плохо их различаю, но могу с уверенностью сказать — пахнет от него просто потрясающе.
– Что это за духи?
– Армани.
– Классные.
– Спасибо, - слегка кивает, я снова замолкаю, но бросаю взгляд на бармена.
Тот улыбается еще шире, странно так, и это как-то напрягает. Я кусаю губу, пытаюсь мыслить разумно, но когда не выходит — выдаю.
– Вы знакомы?
– К сожалению да. Он — мой младший брат.
– Это многое объясняет…
Снова замолкаю, рассеяно водя пальцем по стойке бара. Я даже почти забываю о нем, как будто сознание расслаивается на несколько измерений, и я выпадаю из нашего туда, где мой муж трахает свою «классную девчонку» на красных простынях. Почему-то в моем воображении еще кровать такая с резными ручками, как в музее или борделе. И стены красные.