Излечи меня
Шрифт:
Мое сердце останавливается.
А затем мчится галопом.
Сглотнув комок в горле, я разворачиваюсь и заезжаю на парковку мотеля.
Парень за стойкой ресепшена выглядит как полнейший неудачник. Он не отрывается от телевизора, когда я захожу внутрь.
Ужасно, что Мия почувствовала, будто ей негде больше оставаться, кроме этого мотеля. Она не принадлежит такому месту. Она принадлежит мне.
— Эй, мужик, — я кладу руки на стол, — я тут думал, не сделаешь ли ты мне одолжение. Мы с девушкой поругались... — Девушка. Впервые
— Тогда, полагаю, она не хочет общаться с тобой, — решительно говорит он, не отрываясь от телевизора.
Я сжимаю руки в кулаки и, игнорируя ответ парня, отвечаю спокойным голосом:
— Ее машина припаркована снаружи. Я знаю, что она здесь. Тебе просто нужно сказать мне, в какой комнате она остановилась.
Технически говорить мне это он не имеет права, и я это знаю. Но это не слишком серьезное основание. Поэтому или он скажет мне, или выставит себя полнейшим ублюдком. Судя по его взгляду, я думаю, что выберет он второй вариант.
Его губы складываются в гнусную ухмылку.
— А, ты говоришь о такой милой блондиночке с упругой попкой, которая водит такую же горячую машину, как она сама? Приехала сюда не так давно — остановилась на день.
Не так давно?
Все мускулы на моем лице сильно напрягаются.
— Я думаю, она трахалась с кем-то днем, — продолжает придурок, — и, судя по твоему взгляду, точно не с тобой, — смеется он. — Ага, мужик, ты не получишь от меня эту чертову информацию.
Я подхожу к его стулу, в кулаке сжимаю рубашку парня и приподнимаю самого придурка в воздух.
— Ты мне расскажешь, урод, в какой она комнате, — шиплю я в его лицо, — или сначала я надеру твой зад, а затем буду стучаться в каждую гребаную дверь твоего отвратительного мотеля, побеспокоив всех постояльцев. Особенно тех, кто платит по часам, потому что они не хотят, чтобы их прерывали. До тех пор, пока не найду ее.
Он открывает свой рот, но я останавливаю его прежде, чем он начинает говорить:
— И прежде чем ты будешь кудахтать, что вызовешь копов, заруби себе на носу: мой отец — коп. — Ладно, это ложь. Но я поставлю на кон все, с чем пришел сюда. — Поэтому сохрани свое гребаное время на случай, если они придут сюда, потому что пронюхают о низкой стоимости или о такой куче дерьма, как ты. А теперь скажи мне номер гребаной комнаты, в которой она остановилась!
Он хватает рубашку, выдергивая ее из моей руки.
— Прекрасно! — раздраженно говорит он, тяжело дыша. — Да не важно. Мне плевать! Она в комнате 106.
— Видишь, ведь это не было так трудно, правда?
Я хлопаю дверью и направляюсь по коридору в ее комнату. Один-ноль-шесть. Слегка стучу по двери и жду.
Ничего.
Я смотрю сквозь щель в занавеске. В комнате темно, за исключением мигающего телевизора, но внутри Мии не видно.
Я снова стучу, уже громче,
— Мия! — я снова стучу. — Знаю, ты здесь. Твоя машина снаружи. Мне просто нужно знать, что ты в порядке.
Я прижимаю ухо к двери, пытаясь что-нибудь расслышать. А затем слышу ее… еле слышно.
— Мия! — снова зову я, мое сердце колотится в груди.
— Джордан...
Недолго думая я отодвигаюсь назад и ударяю пяткой по замку, открывая дверь.
Захожу в комнату и повсюду вижу одну грязь. Упаковки из-под еды, контейнеры… мусор повсюду.
Я слышу ее стон. В ванной.
Она на полу. Мой желудок рухнул вниз. Мои глаза схватывают все меньше чем за секунду. Пересохшая кровь на ее затылке въелась и в волосы. Ее лицо вымазано чем-то, похожим на шоколад.
Я падаю на колени перед ней.
— Мия. Это я. Я здесь. Иисус, детка, что произошло? — Я беру ее за руку. Суставы на ее пальцах в ссадинах, зеркало перепачкано кровью.
Мрак... Что ты с собой сделала, малыш? Слезы заполняют мои глаза.
— Джордан… — стонет она, ее глаза открываются, но не могут ни на чем сфокусироваться.
— Нет… — бормочет она, — все... хорошо. Просто дай… ми...нуту... — Ее глаза закрываются.
— Мия, малыш. Останься со мной. Не засыпай, — я нежно хлопаю ее по щеке.
— Устала…
— Мия, — хлопаю сильнее и понимаю, что она не со мной. Затем набираю 911, говорю, что мне немедленно нужна скорая.
***
— Как она?
Я встаю, как только вижу, что подходит отец. Сейчас я нахожусь в комнате ожидания, где провел последние полтора часа с тех пор, как мы приехали, и они оставили меня здесь, сразу бросившись к Мие.
— Они ничего мне не говорят, потому что, очевидно, я не член семьи. — Я поднимаю руки в воздух, бросая гневный взгляд на администратора.
Отец кладет руки мне на плечи, привлекая мое внимание к себе.
— Технически мы — семья. — Он решительно смотрит на меня, прежде чем повернуться и подойти к администратору.
Последнее, чего я хочу, — относится к Мие как к сводной сестре, но если это то, что позволит мне узнать о ее состоянии, я скажу все, что они, черт побери, захотят услышать.
Я меряю шагами комнату, пока смотрю, как отец говорит с администратором.
Он пару раз кивает. Что-то говорит. И снова кивает. Затем подходит ко мне.
— Что они сказали?
— Только то, что Мия проходит обследование, и это потребует какого-то времени, так что мы можем прождать несколько часов, прежде чем услышим что-нибудь.
— Иисус, — я нажимаю пальцем на перегородку носа и закрываю глаза, пытаясь успокоиться, — мне нужно увидеть ее. Убедиться, что она в порядке.
— Она будет в порядке, сын, — его рука массирует мое плечо. — Похоже, мы тут надолго застряли, поэтому я пойду и принесу нам кофе.