Изгои
Шрифт:
Во всех отношениях я ощущала себя здесь, как в ловушке. Знала, что мама любит меня, и мне хотелось думать, что папа тоже, но они никогда не воспримут меня такой, какая я есть.
Было больно, что я не была такой, как они хотели, и обидно, что не могла стать самой собой. Ежедневно меня кормили и поили, однако что-то подсказывало, что в жизни есть нечто более важное, нежели это. Возможно, моя клетка и состояла из сверкающих золотых прутьев, но это по-прежнему была лишь клетка.
Это место многие называли Королевством, своеобразной утопией. Мне было понятно, почему, но все
Трава была лаймово-зеленой, вода — мерцающе-голубой, в магазинах всегда полно еды, а жители могли спокойно гулять посреди ночи, зная, что стена непрерывно патрулируется. Даже можно было купить несколько пилюль счастья (прим.: изготавливается из нескольких различных натуральных ингредиентов, благодаря которым этот БАД повышает устойчивость к стрессу и вызывает бодрость центральной нервной системы), если это вам было угодно.
По другую сторону стены располагалось нечто, возбуждавшее мое извращенное любопытство.
Бесплодные пустоши: завораживающие, враждебные, заброшенные территории.
Розоватые равнины были пристанищем различных преступных банд и анклавом каннибалов.
Полагаю, в этом и заключалась главная причина возведения стены: не пускать «их». Девиантов и изгоев: людей, которые считаются недостойными жить среди нас. Отверженные. Тех, кого не приемлет социум.
Не покидала мысль о том, как сильно их жизнь отличается от моей, и, как мне казалось, я единственная во всем городе, кто хотел выяснить, на что похожа жизнь за этой проклятой стеной. Нельзя сказать, что никогда и никому не задавала подобных вопросов. Спрашивала… множество раз. Просто никто никогда не давал мне правдивого ответа. Равно как и мама не хотела делиться со мной историческими знаниями.
Вспоминая о набитом до отказа рюкзаке, спрятанном под кроватью, понимала, что рано или поздно покину это место, а мама с папой даже не подозревали об этом. Никто не знал, за исключением человека, который поведал мне тайну.
Репутация никогда не опережала меня.
Для окружающих, я была Арлен Проснер… избалованной богатенькой сучкой, которая делала то, что приказывал папочка.
Все это и близко не было правдой.
Та девушка даже не помыслила бы о том, о чем шепотом сказал ее дядюшка, предложив покинуть Королевство через две недели.
Знала, что как только мы уедем, то никогда уже не вернемся. Возврат означал длительную процедуру, а большинство немедленно расстреливалось или отвергалось. В город и из города вело два пути, и оба усиленно контролировались. Насильно никого не принуждали оставаться внутри, но как только ты пересекал определенный рубеж… уже все.
Были даже вывешены указатели; я их выучила наизусть.
Предупреждение: Территория за этой стеной больше не относится к Центуриолу. Отныне ни один человек, оказавшийся на участке за этой преградой, не является резидентом нашего города, не признается, не поддерживается и не пользуется защитой органов власти.
Вы вступаете в Бесплодные пустоши.
Удачи.
Конечно
Я очень хотела, даже осознавая, что там снаружи, насколько опасно, и каким безрассудным может показаться такой выбор любому другому.
Глядя на Бесплодные пустоши из своей спальни, отнюдь не замечала изувеченных тел или войны между двумя могущественными людьми.
Все, что видела, — это полное отсутствие преград, избавление от роли Степфордской жены и рождение детей от мужчины вдвое старше меня.
Тогда еще не понимала, насколько была чертовски наивной.
Не представляла, что подружусь с миниатюрной блондинкой, под безупречной внешностью которой скрывалась законченная психопатка. Даже не предполагала, каким путем пойдет дальше моя жизнь с этого самого дня.
Я приняла решение изменить свою судьбу и не предусмотрела, насколько радикально это будет.
Невозможно было предвидеть, как сильно буду страдать на грани безумия, прежде чем смерть, в конечном счете, дарует мне покой.
Глава 2
Арлен
Настоящее
Дыхание с винным ароматом овевало шею. Между ног ощущалось давление, а на груди — тяжесть.
Осознание нахлынуло на меня, я поняла, что вновь была накачана наркотиками. Жесткий матрац подо мной слегка поскрипывал, пока он входил и выходил. Грубо. Он всегда был безжалостным, когда вводил свой член против моей воли. Пальцы подергивались, поскольку тело пробуждалось, как и сознание.
Изо всех сил старалась игнорировать его стоны наслаждения, чувствуя, как в желудке пульсирует желчь, поскольку выбора не оставалось, кроме как лежать с открытым ртом. Я чувствовала себя похожей на морскую звезду, вязкую и липкую.
Желая, чтобы вернулись все чувства, в качестве проверки сжала оба кулака, отреагировав еще до того, как до меня дошло, что могу шевелиться.
— Отвали на хрен от меня, Ной!
Будучи полностью поглощенным высвобождением от удовольствия в своих крошечных шариках, он и не заметил, что я очнулась. На его лице отразилось искреннее недоумение, когда он рухнул на пол, оставляя после себя тошнотворную влагу между моих бедер.
— Я почти закончил, — выдохнул он, словно я доставила ему массу неудобств, уже хватаясь за шило, до которого не успевала дотянуться вовремя.
— Ты больной ублюдок!
Сомкнув ноги, села, готовясь изо всех сил отбиваться от него, если он вновь попытается наброситься на меня.
Не стала бы его провоцировать. Я усвоила урок еще в те пару раз, когда он шокировал меня ударами проклятого шила… того, которое появилось у него, когда пришлось отдирать меня от него. Первый раз, когда мы дрались, то были похожи на двух бойцов в ринге за чемпионский пояс. Его драгоценное самолюбие не слишком хорошо перенесло то поражение.