Избранные
Шрифт:
Ну и семейка - прям джекпот выбили! Отец из древнего рода алхимиков, а мать - из древнего рода Искупителей. Почему-то я совершенно не удивлена тому, что Оракул врала о том, каким образом ее обнаружили. А еще я очень сомневаюсь, что кому-то вроде Оракул не пришла в голову подкупающая мысль о власти и положении - с такой силой она могла бы управлять Лакнесом, а не прислуживать в нем. Она обожает все контролировать. Уверена, она нашептывала королю о том, что нужно отправиться покорять Ламантру, чтобы в случае чего вся ответственность пала на него, а она спокойно исчезла где-то за горизонтом
– Не говори ей ничего, - рявкнула Оракул, но Адриан лишь сильнее прижал ее к себе.
– Отдай мне Стигму, - приказала я, протянув вперед руку.
Корал испуганно сжалась, схватившись за сферу.
– Я не могу...
– Послушай, я все равно заберу ее - так или иначе. Но тебе больше не нужно быть здесь, выполняя чужие приказания и соответствуя чужим представлениям о том, как поступить правильно. Ты же всегда знала, что тебя используют для того, чтобы забирать чужую силу - и едва ли для миролюбивых целей, не так ли? Ты же не глупа, Корал. Прими верное решение - решение, которое ты сама давно хотела принять.
В ее глазах мелькает неуверенность, но мать, стоящая напротив, не позволяет ей сделать ни шага.
– Откуда ты знаешь, какое решение я хотела принять?
– рявкает она, напуская браваду.
– Пожалуйста, Корал, пойдем со мной. Я покажу тебе другую жизнь. Ты сможешь вернуться к своему брату. Ты снова сможешь стать свободной.
– Не слушай ее!
– надрывается Оракул прежде, чем Адриан зажимает ей рот рукой, - она врунья! Тебя повесят за предательство! Или, того хуже - просветят!
Но я вижу, что слова о свободе сыграли для Корал решающую роль. Она мрачно смотрит на маму, затем поднимает на меня глаза и в них сверкает боевой дух. Если эти полгода перевернули все мое существо, сковали меня в цепи и заставили позабыть о том, что это вообще такое - быть свободной, то каково было Корал, которую с самого детства закрывали в комнатах дворца и заставляли делать то, что ей не нравилось? Каково было маленькой девочке, которую мать тоже наверняка обучала болью с жестокостью монстра? Девочке, которую отлучили от брата, чтобы тот принял смертельную миссию? Как Оракул, которая радела за будущее своих детей, согласилась на такую судьбу для них? О нет, она беспокоилась только за себя саму. Она отдала свою родную кровь на службу королю, чтобы тот проникся к ней доверием и исполнял все, что она скажет. Она просто уничтожила все, что ей дорого, ради власти.
Теперь эта женщина больше не вызывает во мне ужаса или трепета, или того восхищения, которое я испытала, впервые ее встретив. Я смотрю в ее жестокие голубые глаза, в ее скульптурное лицо и голую голову, которые больше не скрыты под черным капюшоном, но чувствую только презрение. Эта женщина ничего не достойна. Пусть останется здесь в полном одиночестве и ответит не только за то, что сделала с тысячью невинных Искупителей, но и с собственными детьми.
Корал берет переливающуюся золотом Стигму в руки, шагает вперед и протягивает ее мне.
– Нет!
– заходится диким криком Оракул, - нет!
Ее глаза сияют сумасшедшим огнем, она вырывается и трясет головой, а подбородок ее заливает слюна:
–
– Нет!
– кричу я.
Оракул вырывается из рук Адриана, с силой толкая его назад, и рвется вперед, целясь когтистыми пальцами в свою дочь. Я заслоняю собой Корал и смотрю Оракул в глаза, выстраивая перед собой стену из усталых языков пламени. Оракул издает дикий вопль, и моя стена взрывается, отлетая в меня, кусая голову моим же собственным огнем. Я кричу, когда мой мозг взрывается, и падаю на землю, корчась от невыносимой боли, но, внезапно, все заканчивается. Не в силах поверить своему счастью, я осторожно поднимаю голову, и вижу безжизненно распростертое на земле тело Оракул. Над ней возвышается Хранитель. У него в руках меч, с которого мерно капает кровь. Адриан стоит позади и его глаза темнеют от ужаса.
Корал кричит и, огибая меня, подбегает к матери и падает рядом с ней на колени. Она накрывает ее тело своим и прислоняется к ее лбу губами.
– Мамочка, - шепчет она, - пожалуйста, пожалуйста, очнись. Прости меня, мама...
– Она держала тебя здесь на цепи, - выплевывает Адриан, проходя мимо.
Корал вздергивает голову и шипит на него.
– Иди своей дорогой, принц. Ты сам хранишь в глубине себя тьму, о которой тебе лучше не заикаться.
– Во мне нет тьмы, - рычит в ответ Адриан.
– Адриан...- слабо произношу я, подзывая его к себе.
Он помогает мне подняться, и я несколько секунд стою, пытаясь прийти в себя. Почему-то один только взгляд на неподвижное тело Оракул вызывает у меня тошноту. Я трясу головой, отгоняя от себя дурные мысли и успокаивая тем, что она убила бы меня.
– Я угодил вам, господин?
– озабоченно встревает Хранитель.
Адриан кивает ему и произносит:
– Спасибо за твою службу, храбрец.
На негнущихся ногах я подхожу к Стигме, поднимаю ее с пола и вручаю ему:
– Иди обратно в Солнечный город и спрячь ее под плащом. Я буду через несколько минут. Мне надо забрать Корал. Возьми с собой Хранителя.
Мой голос звучит странно, а предложения выходят отрывистыми, как будто кто-то обрезал их с двух сторон. Раньше я сталкивалась со смертью только в теории, а теперь передо мной лежит то, что когда-то было человеком. Не знаю, куда все отправляются после, но сомневаюсь, что Оракул заслужила себе местечко под солнцем в раю.
Надо взять себя в руки.
Адриан кивает и неуверенно смотрит на девушку, которая мучительно рыдает над телом матери.
– Ладно. Будь осторожна, хорошо? Хранители прибудут с минуты на минуту, а мы даже не знаем, как прошли дела на Совете. Не задерживайся здесь и беги так быстро, как сможешь.
Я наблюдаю за тем, как он исчезает в тени коридора, и подхожу к Корал, стараясь оторвать ее от Оракул. Она качает головой и захлебывается слезами, отталкивая мои руки.
– Послушай меня, - тихо и твердо говорю я, сжав ее подбородок руками и заставив посмотреть на меня, - ты должна быть сильной, слышишь? Ты нужна своему брату.