Избранные
Шрифт:
Я завороженно наблюдаю за тем, как меняется его лицо при рассказе. Странно, но мне самой Бишоп представлялся совсем другим. В Лакнесе рассказывали лишь, что это самый бедный регион Ламантры, поэтому мне всегда казалось, будто небо там серое, воздух пропитан дымом и гарью, а люди - несчастны. Но, возможно, это всего лишь очередная ложь - попытка короля убедить нас, что лучше Лакнеса региона не найти.
– Так почему же ты уехал?
– Я потерял своих родителей, когда мне исполнилось тринадцать. Оба погибли от чахотки, распространившейся по Бишопу. Тогда я и понял, что хочу спасать людей. И я уехал из Бишопа, потому что мой рай был навсегда омрачен
Я киваю, зарывшись лицом в свои ладони.
– Мне было бы хоть немного легче, если бы Эйдана выпустили из темницы.
– Ты не спасешь его.
Я готовлюсь ощетениться, но грустный взгляд Дока усмиряет меня.
– Это еще почему?
– Ты не понимаешь, что означает быть членом Элитного отряда и быть на службе у короля. Эйдан никогда не уйдет - хоть убей его. Ты не осознаешь, каково это - расти на зомбировании, когда все твои чувства тщательно контролировались с помощью внешних воздействий. Он этого не помнит, но, всякий раз, когда, будучи ребенком, он проявлял нежные чувства по отношению к чему-то, кроме короля, его жестоко избивали. Боль ассоциируется у него со всем, кроме Тристана, а еще - слабость. Даже если бы он ушел, он никогда не научился бы жить по-другому.
И что, теперь Док думает, что я просто брошу Эйдана, потому что быть с ним - сложно? Потому что это создает мне - и ему - лишние проблемы? Я не понимаю, как после всего, через что мы прошли, Док все еще может думать, будто сложности - это повод отступить.
– Я понимаю, - тихо говорю я, - но Эйдан сильнее всего, что ему навязали. Возможно, когда он узнает, кем на самом деле является его добродетельный отец, все изменится.
– А может и нет. Ты не можешь так рисковать.
– У нас был уговор, Док.
Док вздыхает и стряхивает палочку, как будто я его утомила.
– Надеюсь, ты не разочаруешься, и он будет бороться за тебя так же сильно, как ты борешься за него.
Я оставляю его комментарий без ответа и наблюдаю, как травы плавают в моем чае, унося мои мысли.
– Как же так...- бормочу я, - у короля есть семья. Он, вроде как, дорожит ими. И при этом у него не дрогнула рука уничтожить всех, кого мы любили.
– Ты, кажется, понятия не имеешь о нем?
– усмехается Док.
Я приподнимаю на него глаза:
– Что ты имеешь в виду?
– У короля было три брата, которых он убил еще до того, как им всем исполнилось одиннадцать. Он всегда жаждал власти, как, впрочем, и всегда боялся мести внутри дворца. Он знал, что с ним почти наверняка поступят так же, вот и создал себе Элитный отряд. Они защищают его не от внешних напастей, а от внутренних. Приглядывают, чтобы дети не решили умертвить папу раньше срока, или разъяренная жена вдруг
Почему-то история Дока ни капли меня не удивляет. Мне уже кажется, что нет ничего, на что король не оказался бы способен.
– Откуда ты знаешь?
– шепчу я.
– Я слишком долго живу в этом дворце. Я - предводитель Ордена Солнца, и, как видишь, все еще жив. Разумеется, я обладаю большим количеством информации. А еще умением ее скрывать.
Взгляд Дока устремляется куда-то вдаль, и на миг мне кажется, будто он находится где-то за пределами этой комнаты - возможно, среди гуляний Бишопа или на берегу лазурного моря, украшенного крыльями чаек.
– Я лишь хочу сказать, - произносит он, тряхнув головой, - что король - человек, не знающий пощады. Не нужно его недооценивать. И смею полагать, что Оракул такая же.
– Кто она вообще такая?
– наконец спрашиваю я, - она говорит правду о своем происхождении? Как по мне, вся ее история с Искупительством очень подозрительна.
– Я сам был бы рад знать, откуда идут корни вашей магии, и кто такая Оракул на самом деле. Возможно, ее дар действительно проявился неожиданно и по воле случая ее нашел король, но, как по мне, вероятность этого приближена к нулю. Никому так не везет - тем более его величеству, который давно поставил удачу в конец списка своих помощников. Не удивлюсь, если Искупители Лакнеса - это результат многих лет чудовищных экспериментов. С другой стороны, - замечает Док, - это означало бы, что вы - исключительны, но, судя по тому, что король не применяет к вам самых жестоких методов, чтобы обезопасить своих воинов, он либо уверен в формуле успеха, либо знает, что сможет найти еще Искупителей при большом желании.
– Адриану ничего неизвестно об этом. Мы должны заставить короля сказать правду, - твердо произношу я.
– Нет, - качает головой Док, - это слишком большая власть, а значит, слишком большое бремя. Принц не должен ничего узнать о том, как добыть или распознать ген Искупителей. Если мы найдем дневники короля, то мы их уничтожим, а если нет - то заставим короля замолчать навеки. Я уверен, что он никогда не признается чужим правителям в тайне магии, которую так любовно взрастил. Понимаю, что никакой исход событий неидеален, но мы должны сделать все, чтобы похоронить этот секрет с правлением короля. Это дарует Искупителям шанс на свободную жизнь.
Док снова поднимает голову и смотрит в сторону двери, как будто чего-то ждет. Через несколько секунд раздается мерное постукивание, и я вздрагиваю, проследив за его взглядом. Весь Орден должен сейчас быть на тренировках. Ноги сами заставляют меня вскочить, но Док хватает меня за руку и ласково улыбается:
– Скоро ты должна будешь совершить великое дело, и неизвестно, чем все это кончится. Я считаю, что ты заслужила несколько счастливых минут. Только ради всего святого, Эланис, будь благоразумна и помни, что наша миссия исключительно секретна. Или я сам не побоюсь тебя убить, - его взгляд суровеет.
Я с недоуменным лицом наблюдаю за тем, как он подходит к двери и широко раскрывает ее. Когда я рассматриваю того, кто стоит напротив меня, у меня перехватывает дыхание.
Внезапно вся моя боль притупляется, заменяясь моментом бесконечного, чистого счастья. Мне кажется, что я издаю какой-то вскрик, но в следующую секунду нахожу себя в объятиях Эйдана. Я зарываюсь пальцами в его волосы, вдыхаю его знакомый, мускусный запах и сжимаю его так сильно, как будто в следующее мгновение он испарится.