Избранные
Шрифт:
Я удивленно замираю, чувствуя на себе неприязненные взгляды послов. Может, папа забыл, но мне давно уже не двенадцать, чтобы меня отчитывали перед всем Советом.
Мама сидит между Эсмеральдой и послом Стейси и выглядит очень напряженной. Изящная рука скользит по ее лицу, когда она со стоном склоняет голову.
Уж кому-кому, а ей неприятностей я точно доставлять не хотела. Она узнала о моем краткосрочном побеге, как только мы с Габриэлем переправились обратно в Лакнес, но только нахмурилась и промолчала. Ее весьма взволновала часть о моем похищении, но лично мне показалось, что она даже молчаливо
Габриэль сидит справа и буравит меня полным сожаления взглядом, но я не смотрю на него. Он считает себя виноватым во всем, что произошло, но я на него не злюсь. В конце концов, это было моим решением и моим личным бунтом - к Габриэлю это имело весьма посредственное отношение. Его приезд в Лакнес можно было назвать поистине героическим поступком, ведь он смело принял всю вину на себя. Жаль, что я не нуждаюсь в защите перед собственным отцом.
– Позвольте, мой повелитель, но чего мы ждем?
– робко интересуется посол Лакнеса - толстенький мужчина с проглядывающей лысиной. Я разглядываю родной герб, вышитый на его плаще - олень с золотистыми рогами. Это единственное диковинное животное, обитающее в лесах Лакнеса, но по праву исключительности, наши прадеды приказали украсить его цветами нашего региона. Я перевожу взгляд на гордого сокола, цепляющегося за грудь посла Стейси - герб, на который я скоро разменяю свой.
Отец открывает рот, чтобы ответить, но тут в зал врывается Адриан. Он выглядит потрепанным и рассеянным - да и привычного лоска ему не достает. Я пытаюсь припомнить, когда в последний раз нормально разговаривала с братом, но у меня ничего не выходит. Кажется, я настолько была занята своей маленькой драмой, что совсем выпустила его из виду. Я с сожалением вспоминаю о наших старых конных прогулках, об охоте, о том, как мы мастерили оружие на скорость и сражались в королевских лесах. Такое ощущение, что с тех пор прошло несколько лет. Никогда еще я не скучала по нему больше.
– Простите за опоздание, у меня были дела, - он кланяется и занимает место слева от меня.
– И что за дела у тебя были?
– тихо шепчу я ему на ухо.
Он бросает на меня странный взгляд и пожимает плечами:
– Был слишком занят, придумывая, как отправить послов к черту.
Я прыскаю:
– О, да это задатки великого правителя! Кстати, нас собрали здесь, чтобы меня прилюдно отругать?
– Ну, давай посмотрим - ты сбежала со своим еще даже не мужем в другой регион под покровом ночи, где тебя пытались убить...да, наверное, именно для этого.
– Подумаешь, обычная пятница.
Король прерывает нас многозначительным покашливанием и прожигает меня взглядом. Я вздыхаю и выпрямляюсь, отчего корсет неудобно сдавливает мне бедра.
Дверь со скрипом открывается, и в комнату вплывают два человека, при виде которых у меня перехватывает дыхание. Темноволосый, высокий мужчина в расшитом драгоценными камнями красном камзоле с гербом в виде сокола на груди и женщина - величавая, зеленоглазая блондинка с хрустальной короной на голове в струящемся, нежно-голубом платье, грустно подчеркивающем ее угасающую молодость.
Кейтлин Кравер и Леонард Стейси - правители Стейси. Кажется, самое время начинать волноваться.
Мы
Господи, ну и сколько же бед мы натворили? Кажется, это будет очень долгий Совет.
– Кейтлин, Леонард, спасибо, что проделали такой длинный путь, - улыбается отец, приглашая их за стол.
Они садятся справа от Габриэля, напротив моих родственников - такое ощущение, что это очередная война между Лакнесами и Стейси, а не попытка сохранить наш союз.
– Знаешь, что я думаю?
– шепчет мне на ухо Адриан.
– И что же?
– Ты в дерьме.
Лучше не скажешь.
Отец стоит перед своим стулом и смотрит на нас со смесью стыда и грусти. Будь его воля, я бы уже висела перед дворцом в назидание двум другим его детям.
– Господа, мы собрались здесь, чтобы обсудить вопиющее происшествие, - он вздыхает и делает театральную паузу, - понимаю, что именно так оно и выглядит. Все, что нам нужно сейчас сделать - это не позволить данному скандалу стать публичным.
– Ты торопишь события, Тристан, - приподняв бровь, заявляет Кейтлин, - предлагаю сначала обсудить, стоит ли ваша дочь вообще такого союза.
Я изумленно смотрю на Кейтлин. Мама никогда не позволяла себе таких резких высказываний на собраниях. Если честно, это даже интригует меня. Неужели в Стейси я действительно получу столько свободы?
– Не хотела бы ввязываться в перестрелку политическими терминами, Кейтлин, - неожиданно заявляет моя мама, - но это вовсе не моя дочь инициировала поездку.
У меня отвисает челюсть, когда я слышу едкие нотки в голосе моей матери - самой достопочтенной и совершенной королевы Лакнеса. Я вижу только лицо Эсмеральды, которая с трудом старается сохранить спокойное выражение. Ей тут вообще труднее всех - она же посол мира.
– Надо признать, ее величество права, - замечает наш посол - Норман, - к сожалению, его высочество принц Габриэль не только скомпрометировал принцессу, но и поставил под угрозу ее безопасность, а если еще точнее, ее жизнь.
Я открываю рот, чтобы высказаться, но отец кидает на меня убийственный взгляд, говорящий "Ты и так уже достаточно сделала", поэтому я замолкаю.
– Принцесса не должна была ставить себя в такое скандальное положение, - парирует посол Стейси, - судя по фактам, принц сделал все, чтобы поездка прошла незамеченной от любопытных глаз, но именно ее высочество настояла на самостоятельных прогулках. Я бы назвал это угождением будущей невесте.
– Проблема не в этом, - произносит Леонард, постукивая пальцами по столу, - данный скандал даст плохое начало этому браку. Простите, Тристан, но у Стейси и Лакнеса есть своя история, которая давно не по душе жителям обоих регионов. Брак вашей дочери и нашего сына мог бы положить начало новой эре только в том случае, если бы он был безупречным. К сожалению, - он внимательно смотрит на меня, - я полагаю, что ваша дочь слишком безрассудна, а мой сын - слишком влюблен, чтобы действовать благоразумно.