Избранное
Шрифт:
— Рой, Управление Миссии.
Вандергер слышал, как его собственная передача была ретранслирована телезрителям Земли.
— Проклятие механического засилия, — сказал он. — Мы еще целых два часа будем щелкать тумблерами.
— Но тогда Соупи не смог бы создать театрализованное представление, самое грандиозное за последнее время, — напомнил ему Тим сардоническим тоном.
— Зрелище! — Вандергер фыркнул. — Частичная проверка возможностей в процентном выражении. Мы сидим на силовой установке, которая выдает в
— Полегче, Джейк. Вы же не хотите рисковать человеческими жизнями, проводя преждевременные эксперименты, не так ли?
— Вы когда-нибудь слышали о малом по имени Колумб? — прорычал Вандергер. — Или о мальчиках Райт, или о Линдберге?
— А вы когда-нибудь слышали о малом по имени Кокинг? — парировал Тим. — Еще в 1800 году он из сплетенной корзинки изготовил парашют и спрыгнул на землю. Парашют не сработал. Я помню строчку из старой газеты: «Мистер Кокинг был найден на поле около Ли. Его тело буквально развалилось на куски».
— Я снимаю шляпу перед мистером Кокингом, — сказал Вандергер.
— За последние шестьдесят девять лет, со времени открытия Лунной Станции-91, не было роковых случайностей, непосредственно связанных с выполнением программы, — сказал Тим. — Вы хотите быть первым, кто откажется от новых средств передвижения?
Вандергер издал смешок, напоминающий фырканье.
— Я был первым человеком на Каллисто, Тим. Вы знаете это? Все записи точны, как статистика игр в бейсбол. Это было восемнадцать лет тому назад.
Он положил руку на грибообразную ручку управления кораблем.
— Что будет, если ракета взорвется? — спросил он как бы у самого себя. — Никто не останется в живых.
— … пятьдесят три секунды, и начинайте отсчет.
Голос Садстона ворвался в тишину кабины, наступившую после замечания Вандергера.
— Контрольно-измерительная аппаратура говорит «да», теперь это приближается, величина ускорения меняется непрерывно, миссия продолжается, все системы работают безукоризненно — дань экспертизе персонала «Унза», при минус сорока восьми секундах и отсчете…
Тим повернул голову, чтобы посмотреть на Вандергера.
— Не обращай на меня внимания, паренек, — сказал старый пилот. — Мы сделаем наш маленький лягушачий прыжок, подождем десять минут, чтобы записать данные на ленты, и прыгнем обратно домой за заработком, как и все остальные работяги.
— … пятнадцать секунд и ведите отсчет, — послышался речитатив Садстона. — Четырнадцать секунд, тринадцать…
Пальцы двух космонавтов двигались уверенно, в заученной последовательности: рычаг «ГОТОВНОСТЬ» отжат книзу и зафиксирован, рычаг «СТАРТ» отжат книзу и зафиксирован.
— ...четыре, три, два, один…
Прыжок.
Пилоты одновременно нажали на
2
Тим избавился от головокружения, охватившего его, словно змея, до самого темечка, когда электромагнитный двигатель заработал и забросил маленький кораблик в Дальний Космос.
Он вцепился в подлокотники кресла, борясь с тошнотой, похожей на морскую болезнь, и тревогой, которая всегда сопутствовала моменту выстрела в пространство.
— Все в порядке, — свирепо сказал он себе. — Не может случиться ничего плохого. Через три часа мы снова выйдем на орбиту «Унза-9», и с полдюжины медиков будут прослушивать нас, прислушиваться к прохождению воздуха в наших бронхах. Надо расслабиться…
Он заставил себя откинуться на спинку кресла и закрыл глаза, смакуя знакомые ощущения и прислушиваясь к чувству безопасности под оболочкой скафандра из вспененного титана.
Теперь все было о’кей. В любой мыслимой аварийной ситуации он знал, что делать. Требовалось только следовать программе маршрута. Ничего не могло быть проще. Он постиг этот секрет много лет назад, когда впервые понял, что военная жизнь — это именно то, что ему нужно. Этот секрет обеспечил ему репутацию хладнокровного человека, не теряющегося перед лицом опасности. Его храбрость была просто знанием того, что ему нужно делать в данный момент.
Он открыл глаза, бегло просмотрел показания приборов, быстро схватывая их натренированным глазом, потом повернулся к Вандергеру. Старший офицер был бледен, словно больной.
— Сорок два миллиона миль с точностью до миллиона, — сказал Тим. — Растянутое время, точка и 0,0,0 секунд.
— Мама мия! — Вандергер вздохнул. — Мы находимся под напряжением, мальчик.
Раздалось потрескивание и шепот динамика командной связи.
— … сейчас модуль находится в первичной позиции в режиме ускорения.
На экране появилось искаженное помехами лицо Садстона. Его губы шевелились.
— … готовность к испытательному полету первого корабля с экипажем, с двигателем, работающим на принципе скручивания магнитного поля.
— Мы пропустили передачу Соупи, — сказал Тим.
— Ради бога, Тим, — сказал Вандергер. — Я хотел бы знать, на что способна эта машина. Что она может на самом деле?
Тим почувствовал биение собственного сердца — «тумп-умп, тумп-умп», ощущая приближение чего-то неизвестного. Он взглянул на Вандергера.
Вандергер поймал его взгляд и ответил ему своим, пронзительным и проницательным. Что мог означать этот оценивающий взгляд? Восхищался ли он Тимом, его знаменитой репутацией мужественного человека?