Избранное
Шрифт:
– Вы – благородная девушка! – сказала Полли, чем приятно удивила Дженни. – А ты, мама? Неужели мы хуже?
– Папа меня убьет! – вздохнула миссис Пичем. – Но благородства нам не занимать… Беги, Мэкки!
– Минуточку, леди! – заволновался Полисмен. – А наша доля? Миссис Пичем, вы делаете официальное заявление или нет?.. Если деньги останутся в казне, мы будем стрелять прицельно!.. Предупреждаю!
– Черт с вами! Стреляйте! – сказал Макхит. – Платить за любовь, так по-крупному!..
Он
– Стой! – Полисмен выхватил пистолет, нажал на курок.
Грохнул выстрел.
Макхит схватился за плечо, из-под пальцев потекла кровь…
– Стоп! – крикнул Оператор… – Снято!
Макхит соскочил с подножки, бодро вернулся на площадку.
– Погоню будем снимать завтра! – сказал он. – А теперь – крупные планы. Мне нужны плачущие лица женщин… Дайте лук или нашатырь!
Ассистентка уже несла очищенную луковицу. Протянула ее миссис Пичем.
– Не надо! – устало отмахнулась актриса, исполнявшая роль миссис Пичем. – Я – профессионал… Снимайте!
Она подставила лицо камере, чуть напряглась… и по ее щеке покатилась слеза…
– Снято! – скомандовал Режиссер. – Теперь Дженни…
– Я тоже попробую без лука, – робко сказала Синичкина. – Когда-то получалось…
Она подставила лицо камере, чуть пошмыгала носом для разбега, и… ее глаза увлажнились.
– Хорошо! Умница! – одобрил Режиссер и нежно погладил Синичкину по голове… Та машинально прижалась щекой к его руке…
Полли с отчаянием наблюдала за этой сценой.
– Теперь Полли! – спохватился Режиссер и, обернувшись, увидел, что по щекам актрисы текут слезы.
– Годится! – одобрил Режиссер – Зафиксируем!
– Нет! – крикнула Полли и закрыла лицо рукой. – Это не снимайте!!! Тебе нужен мюзикл… – Она вытерла слезы, высморкалась. – Дайте лук!..
И сердито глядя на Режиссера, с остервенением стала тереть луковицей щеки…
На нее печально смотрел Музыкант. Его глаза тоже увлажнились…
К острову приближался яркий воздушный шар. В его корзине стояли с подзорными трубами Префект и белокурый Гость в тирольской шляпке.
Морем шар сопровождала кавалькада моторных лодок, наполненная охраной, оркестрантами с духовыми инструментами и коробками с пивом.
Всю эту процессию снимала группа телеоператоров.
Шар завис над прибрежной полосой.
Префект выбросил трап и первым спустился на землю.
За ним начал спускаться Гость. Здоровенные молодцы-охранники выстроили почетный караул.
Оркестр грянул нечто бравурное… Из крепости к ним уже спешил Директор.
За ним – Режиссер, выражение лица которого явно свидетельствовало, что он
– Гутен морген, майне либен херц! – закричал радостно Префект, демонстрируя некоторое владение немецким языком. – Их фрое мих зер зи цу зеен!.. Короче – рад видеть! Знакомьтесь: дер директор, дер режиссер… остальное – дер киногруппа. А это, – он указал на Гостя, – наш дорогой компаньон, херр Отто Мария Браун из Германии… Частное телевидение… «филипс-грюндик и K°»… Одним словом, крутой мужик, настоящий новый русский немец!
– Все-таки русский или немец? – тихо спросил Режиссер.
– И еще маленько казах! – сказал Браун. – Город Кустанай. Май либен хаймат… Немецкий театр. Дойче фольклер ансамбль…
– Его муттер и фатер – оба были наши артисты! – подхватил Префект. – И тоже, понимаш, играли когда-то «Трехгрошовую оперу»…
– Йа! – подтвердил довольный Браун. – Бертольт Брехт! Май либен аутор!
– Во, геноссе, какое совпадение! – радовался Префект.
– Но у нас не совсем Брехт! – пояснил Режиссер. – У нас – английский вариант.
– Не принципиально! – тихо вмешался Директор.
– То есть как не принципиально? Очень даже принципиально! – заспорил Режиссер.
– Ты – Мэкки-Мессер? – спросил Браун, разглядывая Режиссера. – Май фатер был Мэкки – мессер…
– А мутер – Полли? – угодливо поинтересовался Директор.
– Йа! – подтвердил Браун. – Она была беременный Полли, а я еще сидел там, – он показал на живот, – и все слушал… музыку… Ейн-цвай-драй-фир… – Он сверкнул глазом, задвигался, запел песенку Мэкки по-немецки…
Телеоператоры дружно направили на него камеры.
– Ну, заводной мужик! – похвалил Префект. – Вот, Россия-мать! Человек простым зародышем в ней был, а все помнит… А чего мы стоим?.. Негостеприимно! Хэрр Директор! Давай! Приглашай гостя! Мы «биир» привезли!
– Какой к черту «биир»? – возмутился Режиссер. – У нас с утра съемка!
– Ну, не все же за рулем? Да здесь и ГАИ нет! – своеобразно отреагировал Префект.
– Вот именно! – сказал Директор и широким жестом пригласил гостей в крепость. – Всех берем на абордаж! Битте-дритте к нам в шалаш!..
Они прошли в небольшое помещение, служившее своеобразным штабом киногруппы. Здесь стояли видеомагнитофон и старенький телевизор…
На стенах висели график съемок и множество фотографий с кадрами отснятого материала. Портреты исполнителей.
Гость начал их с интересом разглядывать, давая комментарии и оценивая:
– О! Гут! Дас ист Полли….. Дженни…
Дас ист бандитен! Мафия! Гут! О, майн либен Бертолт Брехт!
– У нас не Брехт! – снова попытался объяснить Режиссер. – У нас мюзикл по Джону Гею. Джон Гей – первоисточник…