Избранница древнего
Шрифт:
Комендант пожал плечами.
– Мне всё равно. Пусть будет Шин.
Я кивнула с облегчением.
– Второе тоже не трудно исполнить. Я хочу послать письмо родным.
Снова бровь коменданта приподнялась.
– И попросить помощи?
– Просто скажу, где я. У вас ведь хорошая охрана, так?
Комендант поколебался.
– Да. Полагаю, это возможно. Но у меня тоже есть несколько условий. Или правил.
– Слушаю, – я кивнула.
– Ты будешь беспрекословно выполнять всё, что он скажет. Ему не придётся применять к тебе силу.
Я кивнула.
– Ты не будешь говорить с ним о том, почему
Ещё один кивок.
– Ты не должна видеть его. Руки тебе оставят свободными, чтобы ты могла выполнять его распоряжения, но на голове будет мешок. И ты не должна его снимать.
Я вздрогнула. Мешок. Вот что это было. Вонючая тряпка, в которой хранят картофель. Мысль о том, что я буду ходить в этой дряни была… унизительна. И в то же время кто знает, захотела бы я видеть лицо этого озабоченного? Что, если он жирный и уродливый? В глубине души я знала, что это не может быть правдой. Носферату редко бывают старыми или некрасивыми. А это наверняка был носферату – вряд ли комендант стал бы так хлопотать за человека. И всё же мысль об уродстве моего визави позволяла смириться с этим унизительным условием.
– Хорошо, – согласилась я и прикрыла глаза, будто уже готовилась погрузиться во тьму. – Когда начнём?
– Сейчас, – единственное слово прозвучало набатом, подтверждая мои опасения.
– Письмо, – напомнила я.
– Напишешь его утром. Когда я буду знать, что ты не подвела.
Мне оставалось только кивнуть. Я встала, и комендант кликнул стражу. Меня повели по узким коридорам. Я ожидала, что для столь большой шишки меня отмоют и причешут, но этого не произошло. Меня лишь завели в какую-то каморку, где накинули на голову мешок. На сей раз это было не так страшно, потому что я уже знала, что меня ждёт. Руки, как и обещал комендант, остались свободными.
Придерживая меня за плечо, конвоиры двинулись куда-то дальше вниз, через хитросплетение коридоров и лестниц. Я попыталась запомнить направление, но физических возможностей не хватало, потому что мы поворачивали каждые десять метров, а магические силы почти угасли. Наконец передо мной открылась уже знакомая дверь. Пахнуло холодом и сыростью. Меня втолкнули внутрь, и за спиной скрипнули петли.
Я стояла, переминаясь с ноги на ногу и не зная, что делать дальше. Никогда ещё я не ощущала себя так неуютно. Ведь даже в полной темноте я привыкла видеть контуры человеческих тел. Даже тела вампиров излучали хоть и небольшое, но тепло. Теперь же я оказалась лишена зрения напрочь. А вот я, видимо, была видна как на ладони, потому что в тишине внезапно прозвучал мужской голос:
– Не волнуйся.
Голос был тихим и довольно мягким. Пожалуй, я могла бы назвать его приятным.
– Подойди ближе, я хочу видеть тебя. Осторожно!
Последнее слово прозвучало слишком поздно, потому что я уже сделала шаг вперёд и едва не свернула себе ногу, обнаружив ступеньку. Проклятый извращенец не сделал ни малейшей попытки мне помочь.
Кое-как справившись с болью, я снова выпрямила спину и замерла, ожидая следующего распоряжения.
– Ещё шаг вперёд. Выйди на свет.
Так всё это время я была в тени? А теперь он будет разглядывать меня со всех сторон… Мои опасения подтверждались одно за другим.
– Сними рубаху.
Я
– Сап… – он запнулся, видимо, обнаружив мои босые ноги. Я только крепче сжала зубы, пользуясь тем, что он не видит моего лица. – Штаны.
Штаны легко сползли вниз по моим бедрам, и я сделала шаг вперёд, переступая через них. Чувства начинали обостряться, мозг привыкал к отсутствию зрения. Я услышала его неровное дыхание прямо перед собой, всего в паре шагов. А вот запаха почувствовать никак не могла. Точнее, здесь пахло так же, как и в моей камере – сыростью, плесенью, гнилым тряпьём.
– Приласкай себя.
Я вздрогнула. Инстинктивно потянулась к своей промежности и тут же остановила руку.
– Зачем это?
Секундная тишина, будто он думал.
– Не хочешь?
– Нет.
И снова молчание. Недовольное, как мне показалось.
– Хорошо, – голос моего визави изменился, став холодным и резким. – Знаешь, что требуется от себя?
Я похолодела. Не знаю, было ли это заметно со стороны, но от этих слов я впала в какой-то ступор. Пожалуй, если бы он просто нагнул меня и отымел без разговоров, было бы проще. Я хотела было снова огрызнуться, но сдержалась.
– Да… – голос прозвучал неожиданно хрипло, и мне пришлось прокашляться.
– Ты не боишься?
Я покачала головой, забыв, что он вряд ли сможет разглядеть жест под мешком.
Секундное молчание.
– Подойди сюда, – голос снова стал мягким, даже… нежным? – Два шага. Не споткнись.
Я послушно выполнила приказ.
– Протяни руку. Чуть ниже и правее. Вот так.
Я ощутила под пальцами его холодное бедро и провела ладонью по нему. Это не было приятно. Мой партнёр был холодным как мертвец. Но это было… интимно. Я даже пожалела на миг, что не вижу его. Осязание подсказывало мне, что носферату широкоплеч. Я представила как он обнажённый сидит на тюремной лежанке передо мной. Этот образ прошёлся волной возбуждения по спине и отдался жаром внизу живота. Только теперь я осознала по-настоящему, что мы одни. Что бы ни происходило в этих стенах – не узнает никто, кроме нас. Потому что… Потому что он так же не захочет рассказывать о том, что делал со мной, как и я никому не расскажу о том, что была с ним.
– Теперь нагнись и повернись ко мне спиной. Можешь опереться о постель. Вот так, – он провёл моей рукой влево, будто ненароком задев моими пальцами собственное тело, и приложил ладонь к простыне. Грубой, льняной. Лучше того, на чём спят заключённые, но явно не подходит Древнему. А он был Древним. Я поняла это по холоду его тела. И это было странным. В тех образах, от которых меня едва не выворачивало наизнанку, чужие мужские руки были горячими, потными и жадными. Совсем не такими, как его бережные мимолётные прикосновения. Он будто старался свести их к минимуму, а вот мне, напротив, захотелось пройтись ладонью по его груди и лицу, просто чтобы понять, каков же он. Ведь он мог позволить себе смотреть, а я не видела ничего.