Избранница древнего

Ветер Морвейн

Вепрь – как выяснилось, так звали самого отчаянного из парней, деливших со мной кров – пытался взять реванш ещё дважды. Один раз он поставил мне неприятнейший и довольно болезненный синяк. К моему удивлению, стоило ему заехать мне по лицу, как из-за двери показалась стража, и нас растащили по углам. Обоих лишили похлёбки и пригрозили железным ящиком.

Что такое железный ящик, я поняла ещё не скоро, и, к счастью, не на своей шкуре. Эта коробка с тяжёлым навесным замком стояла посреди шахты и вовсе не выглядела угрожающе, пока в один прекрасный день я не увидела заключённого, которого вытаскивали оттуда

после заката. Плечи и ноги его были покрыты ожогами, покраснела даже кожа на пятках. Ящик раскалялся за день так, что превращался в духовую печь для поросят.

Больше Вепрь ко мне не подходил – до этого самого девятого дня, когда я проснулась и обнаружила, что на мне нет сапог. Сапоги были хорошие. Их шили в доме Волка в те дни, когда наши мастера ещё делали доспехи для эльфов, а не для захватчиков. Я проносила их не один год – и проносила бы ещё столько же, если бы не это неприятное недоразумение под названием эридиумные рудники. Да, я всё ещё верила, что не останусь здесь надолго.

Сев на нарах, я посмотрела вниз и, как и следовало ожидать, увидела свои сапоги на толстых и вонючих ногах Вепря. Ссориться с ним не хотелось. Кто знает, когда охрана снова выпрыгнет на нас, как чёртик из коробочки? И всё же, спустившись вниз и пошевелив пальцами, чтобы привыкнуть к ледяному полу, я осторожно постучала Вепрю по плечу. Вепрь не двигался. Я постучала ещё раз, уже сильнее, и позвала.

– Эй…

Снова никакой реакции. Тогда я попросту села у его ног и стала стаскивать сапоги. Вепрь проснулся мгновенно. Схватив за шиворот, он прижал меня к стене с неожиданной прытью, так что из лёгких вышибло весь воздух.

– Чтоб тебя крысы съели… – выдохнула я.

Вепрь основательно встряхнул меня и приблизил небритую морду к моему лицу.

– Ты что это задумала, вислоухая?

Интересно, почему люди так завидуют нашим ушам? Может, они думают, что большие уши – признак большого… хм… ума? Вряд ли.

– Сапоги отдай, – выдохнула я, тщетно пытаясь высвободиться из стальной хватки.

Вепрь неприятно ухмыльнулся.

– Возьми, – предложил он, выпуская меня.

Я ещё не поняла подвоха, но чувствовала, что он есть.

– Только без своих дружков из охраны, а, ушастая?

– Ты это о чём? – потирая горло одной рукой, другую я на всякий случай выставила перед собой, ожидая удара.

– Ты меня поняла, – Вепрь снова усмехнулся. – Стоило мне прижать одну бессмертную, как тут же прибежали ещё трое.

Я нахмурилась, пытаясь уловить ход его безумной мысли. Он что, решил, что я заодно с упырями?

– Сапоги отдай, – повторила я упрямо, не желая слушать продолжение этого бреда.

– Сегодня. После работы, – сообщил Вепрь. – И приятеля своего можешь взять.

Я покосилась туда, где в уголке мирно посапывал Шин. Он-то мне зачем…

– Где? – уточнила я.

– За складом. Позовёшь охрану… Будешь крысой. Это по-сучьи, поняла, ушастая? И быть тебе сучкой, пока не помрёшь. Для всех нас.

Я поморщилась. Это была далеко не первая угроза, но пока что я не видела никого, кто мог бы её осуществить. Сколько вообще нужно провести в этой дыре, чтобы так оголодать? Этого я тоже понять не могла.

***

И вот когда рабочий день подходил к концу, и я уже домывала последние миски,

в дверях кухни показался Шин. Мальчишка был всклокочен и возбужден.

– Ну, – произнесла я, откладывая в сторону последнюю миску.

– Вас ждут, госпожа.

Я поморщилась. Это человеческое обращение мне не нравилось. Не очень-то хочется быть госпожой одного единственного малолетнего оборванца.

– Их много.

Я повела плечом. Много их уже было, и никаких особых талантов они не показали.

– Иди в бараки, – бросила я, вытирая руки и направляясь к выходу.

– Но…

– Иди, – повторила я и наградила мальчишку испепеляющим взглядом. Шин вжался в угол и затих.

Размяв плечи, я вышла на улицу. Солнце уже почти зашло, оставив лишь розовую полоску на небе над кромками гор. До склада идти было минут пять, и когда я оказалась у нужного поворота, сумрак окончательно накрыл утлые домишки нашего посёлка. Я завернула за угол и остановилась, невольно присвистнув. Много? Очень интересное и точное описание. Всего их было десятка два. Вепрь с друзьями, всего человек семь, стояли напротив. Ещё одна такая же компания поджидала меня справа. Остальные расположились по краям тупичка – должно быть, обычные зрители.

– Так хочется поиметь эльфийку? – спросила я с искренним удивлением.

– Ты нарушаешь правила, – сообщил верзила со шрамом, стоявший справа от меня.

Я подняла бровь и посмотрела на него.

– У вас тут есть правила?

– Да. Правило первое. Мы с моим братом делаем всё, что хотим.

Ага, брат. Просто замечательно. Впору позавидовать такой верности семейным ценностям. Я ещё раз окинула взглядом место нашей встречи. Вариант был безнадёжный.

– Может, по одному? – предложила я на всякий случай, и в ответ услышала хохот. – Ну, или, я вызову на бой вожаков? По правилам чести.

Ещё один взрыв хохота. Я попятилась, понимая, что меня сейчас будут бить. Ожидания мои оправдались в первый раз за день – тяжёлая дубина одного из громил врезалась мне пониже спины. Я едва не рухнула на землю, в последний момент успев развернуться и рвануть оружие на себя, но тщетно. Силы не хватило.

Следующий удар повалил меня лицом вниз, и я лишь старательно сжимала руками рёбра и прятала пальцы от ударов тяжёлых сапог. Моих, в том числе. Глаза наполнило кровавое марево, и я уже думала, что боль так и не стихнет, когда крики громил сменились более высокими голосами носферату. Сквозь алый туман я с трудом могла разглядеть свалку. Видела только, как покатился по земле брат Вепря, сжимая пальцами правой руки обрубок левой. Как двое громил набросились на одного охранника, и как тот, свернув одному из них шею, приник губами к ещё горячей артерии.

Потом наступила тьма.

В себя я пришла в лечебнице. Попыталась шевельнуться и обнаружила, что всё моё тело покрыто бинтами. Теперь уже на мне не было не только сапог, но и верной кожаной куртки, пережившей со мной не одну зиму. Шин сидел напротив, скрестив руки на коленках, низко наклонившись и вглядываясь в моё лицо.

– Жива! – выдохнул он.

– Ага, – я ещё раз повела плечом. Да, шахты делали своё дело, и раны заживали отвратительно. – Что произошло?

– Охрана, – выдохнул мальчишка. Глаза его непривычно сверкали. – Ворвались и разделались со всеми.