Избранная Тьмой
Шрифт:
Хомут нацепив вам тяжёлый и прочный,
Чтобы никто не отстал от процесса.
И, чтобы вам уж совсем не трудиться,
Лиц государственных всё выбирая,
Их, не стесняясь, вам свяжут на спицах –
В рамках страны или малого края.
Вот что запомните: если ребёнок
Ваш невзначай тяжело заболел,
Вам не дадут ни лекарств, ни пелёнок –
Этот недуг ведь идёт не из тел!
Вместо
Истинный в деле таком специалист –
В рясе поповской и жиром задавлен
Иль доходной, будто мореный глист.
Рак он, увы, не исцелит молитвой,
Но пациентов своих просветит:
Божьею волей им смерть, точно бритвой,
Всем в райских кущах дарует профит!
Вам обеспечат такую зарплату,
Что, отпахав, словно проклятый раб,
Вы, присобачив на жопу заплату,
Счесть вдруг не сможете эдаких благ!
***
Граждане, мы проживаем в России –
Чахнущей, жалкой, подгнившей, бессильной.
Граждане, мы проживаем в России –
Самой «великой» на свете стране!
***
Вот что скажу: даже злому врагу
Жить тут и я пожелать не смогу.
Эвтаназия в массы
Недостаток разума – та ещё патология. При том ещё и неизлечимая. Страдающий ею, правда, зачастую больше мучает других, чем себя. И, раз болезнь сия инкурабельна, то не проще ли, не полезнее применять вместо паллиатива эвтаназию?
Умертвлять ли нам страждущих силой лекарств?
Раз! Инъекция в вену – и вечный покой.
Или проще избавить себя от мытарств –
Сэкономить и молча их вытянуть в строй?
Вдоль глухих и холодных ободранных стен
Пусть в рубашках застиранных шагом идут –
Так логично и просто испорченный ген
Уничтожим, использовав мизерный труд.
Крематорий приветливо дверь распахнёт,
Точно жадный до мяса дефектного рот,
И в утробе своей, что огнями полна
И от запаха плоти палёной пьяна,
Переварит, коллеги, весь этот балласт.
Размножения самой ничтожной из каст
Эвтаназия в массы решает вопрос,
Компенсирует на удобрения спрос.
Сны под гаснущим небосводом (2013)
Мой казнённый страж
Лик спокоен, осанка пряма и горда;
Даже ветер робеет, касаясь порой
Твоих хмурых ланит, ведь глаза – что вода
В зачарованном море под Алой горой.
Но
Не пугаясь, он кудри твои теребит.
И всё шепчет и шепчет мне в чаще ручей,
Что мой страж стал холодным, как будто гранит.
И что держат стоящим тебя на ногах
Два заклятых горящих железных прута,
Что плутает душа в заговора кругах,
И куда б не ступала, а дверь всё не та.
Страж мой верный, тебя не начну я искать:
Я тебе не сестра, не подруга, не мать;
Я – та ведьма, что зябким декабрьским днём
Тебя встретила между рябиной и пнём,
Колдовством принудила себе послужить,
Повязав на запястье проклятую нить.
Но вот кровь пролилась, осквернившая гать,
И тебе позволяю отныне я спать.
Мои похороны
1
Я очнулась ото сна, но здесь темно;
Не струится вовсе свет в моё окно.
Окон в новом тесном доме нет,
В новом доме духоты маячит след.
2
Я скребу ногтями в дверь, и я стучу,
Но её сломать не по плечу.
И раскатом грома в мёртвой тишине
Каждый вбитый гвоздь рыдает обо мне.
3
Дробный резвый грохот комьев земляных
Под мои же вопли счахнул и затих;
То ли крик мой шёпотом лишь был,
То ли в крышку молот громко бил –
Я того не знаю, но мольбы
Оглушали звуком ангельской трубы…
4
Значит, уши с ужасом зажав,
Или в чёрном мареве кружа,
Или дней зевая скучной череде,
Вы продолжите смотреть, как на гряде
Гробовщик меня зароет, точно труп,
Где растёт столетний гордый дуб…
Очарование невинности
…Усмири зверя на окровавленных простынях своею красою, что заставила бы рыдать даже камень…
Мой ангел, твой запах так дивно хорош,
Так пламенно-сладок и пряно-манящ,
Что в теле могучем охотничья дрожь
И в разуме злобном твой образ навящ.
И бледная кожа твоя при Луне,
И очи лазурные грезятся мне,
И контур изящных волнующих плеч,
И губ, что сжигают, как воск талый свеч.
Твоя обнажённая нежная плоть
И шёлковый шёпот чуть спутанных влас
Сияют мне мягко, и, смертная хоть,
Ничтожной минутой ты делаешь час.
Прелестная, ты от меня не сбежишь,
Не спрячешься в сумраке каменных ниш: