Из соседей... в молодожены?

Харлен Бренда

— Я просто испугалась, когда проснулась и не знала, где вы были.

— Пиппа кто-ди-на тоже, — объявил Куинн.

— Гудини, — автоматически поправил Мэтт мальчика. Затем, сказал Джорджии, — мне жаль. Я думал, что делаю тебе одолжение, дав поспать.

— Это, да. Ты. Я просто не ожидала, что ты все еще будешь здесь, когда увидела, что ее кровать пуста, и я не слышала, как ребята...

Они вернулись обратно в гостиную, где Джорджия смогла услышать их любимые мультфильмы по телевизору.

— Ты запаниковала. Понятно, — сказал Мэтт. —

И мне жаль.

Джорджия хотела разозлиться, но Мэтт так искренне раскаялся, что она не смогла удержать свой гнев. Особенно, когда он заговорил снова и спросил.

— Ты голодна? Надеюсь, ты не возражаешь, но я проверил ваши шкафы и как раз собирался сделать гренки.

— Нет, я не возражаю, — сказала Джорджия. — Особенно, если ты предлагаешь сделать французский тост для меня.

— Абсолютно, — заверил ее Мэтт

Джорджия понимала, что Мэтт дразнил ее, и не знала, как должна реагировать на это. С их первой встречи мужчина был дружелюбным, но, возможно, он был просто парнем, который флиртовал с каждой женщиной, что пересекала его путь. Потому что мысль о том, что он мог быть заинтересован, продолжала сбивать ее с толку – и никогда более чем сейчас, когда она вдруг вспомнила, что у нее мятая одежда, растрепанные волосы и нечищеные зубы.

— У меня есть время на быстрый душ? — спросила Джорджия.

— Достаточно двадцати минут?

Джорджия кивнула и повернулась обратно к лестнице.

— Ты планируешь взять Пиппу с собой в душ?

— Нет, но я полагаю, что запоздала с кормлением, — ответила она.

Несмотря на то, что ребенок, конечно, не вел себя так, как это было бы после происшествия шести часов назад с последнего кормления, ноющая грудь Джорджии подтвердила этот факт.

— Я дал ей час назад бутылочку, — сказал Мэтт.

Это внезапно остановило ее на полпути.

— У нее была бутылочка?

— Я нашел твою заначку грудного молока в морозилке.

Джорджия была впечатлена, и больше, чем немного удивлена. Потому что в тех редких случаях, когда она пыталась уговорить свою дочь покушать, Пиппа отказывалась от бутылочки.

— Все было хорошо с бутылочкой?

— Она была голодной, — просто сказал Мэтт.

Джорджия не смогла сдержать улыбку, пока укладывала Пиппу в кресло.

— Ты действительно готов ко всему, да?

— Это не так и сложно, — заверил ее Мэтт.

Для Джорджии это было очень важно. Шесть часов непрерывного сна было большое дело, и она была очень благодарна. Но теперь женщина спросила.

— Где ты спал?

— На диване в гостиной.

Поспав несколько раз сама на этом диване, Джорджия бы его не рекомендовала.

— Я надеюсь, ты сегодня не работаешь, — сказала она, подумав о том, как он смог бы провести день в больнице всего лишь после нескольких часов сна на диване.

— Я работаю двенадцать часов в течение четырех дней, потом я свободен на четыре дня, за исключением чрезвычайных ситуаций. Это один из моих дней.

— Тогда ты должен воспользоваться

возможностью поваляться в постели.

Мэтт скривил губы.

— Это приглашение?

— Нет! — Джорджия была потрясена идеей и просто немного соблазнена мыслью, что пришла на ум в ответ на его предложение. — Я имела в виду только то, что ты не должен здесь заботиться о моих детях.

— Мне нравятся твои дети, — сказал Мэтт.

И они абсолютно обожали Мэтта, но это было не все. Джорджия не могла помочь, но вспомнила, что Джек говорил о своем брате, и беспокоилась, что она пользуется его щедрой природой. Она не просила его помочь прошлой ночью, но и не возражала против предложения. И, конечно, не просила остаться на ночь, чтобы немного поспать, но была безмерно благодарна, что Мэтт сделал так.

Мэтт шагнул вперед, поднял руку, чтобы заправить ей выбившуюся прядь волос за ухо.

— И мне нравишься ты.

Контакт был недолгим, случайным. Но прикосновение заставило ее дрожать, и сердце заколотилось, в горле пересохло.

Все, что Мэтт сделал, это прикоснулся к ней. Она была так одинока, так отчаянно нуждалась в человеческом общении, что такой простой жест мог затронуть ее так глубоко. Видимо так, потому что это был не только пульс, ее тело болело и тосковало.

— Хорошо, я пойду приму душ, — сказала Джорджия, и повернулась, чтобы сбежать.

* * *

«Что он делал?»

Этот вопрос Мэтт задавал себе в течение всей ночи бесчисленное количество раз, и это был один единственный вопрос, который продолжал изводить его ум, когда он начал готовить завтрак.

Взяв пакет с беконом из холодильника, мужчина начал жарить мясо на плите, в то время как собрал остальные инструменты и ингредиенты для французских тостов. Близнецы играли в гостиной, но, звуки, исходившие из кухни, заставили их прийти туда.

Куинн выглядел озадаченным, когда смотрел на Мэтта, переворачивающего полоски бекона, которые шипели.

— Ты действительно собираешься готовить завтрак?

— Конечно.

Мэтт закрыл крышкой сковороду с беконом, чтобы уменьшить брызги жира.

— Могу я посмотреть?

— Конечно, — снова сказал Мэтт. — Ты можешь даже помочь, если хочешь.

Маленькие глаза мальчика расширились.

— Правда?

— Почему нет?

Шейн, молчавший до сих пор, нахмурился.

— Папы не готовят.

— Кто сказал? — бросил вызов Мэтт.

— Мой папа.

Мэтт не хотел противоречить никаким воспоминаниям детей об их отце, но он не мог представить, что Джорджия хотела, чтобы ее сыновья росли с устаревшим предположением о том, что кухня была строго достоянием женщины.

— Ваш отец никогда не готовил для вас яичницу в воскресенье утром, чтобы ваша мама могла поспать?

Шейн покачал головой.

— Мама не спала.

Видимо, такая ситуация существовала задолго до появления Пиппы.