Из соседей... в молодожены?
Шрифт:
— У многих женщин есть муж, чтобы разделить это бремя, — отметил он.
Джорджия бросила салфетки в мусор и положила столовые приборы в корзину посудомоечной машины.
— Честно говоря, даже прежде, чем Филипп умер, он не проводил достаточно времени дома, чтобы поделить большую часть бремени, — но потом, так как она не хотела критиковать человека, за которого вышла замуж, она добавила. — Он был хорошим мужем и отцом, но у него была невероятно ответственная работа. Он работал много часов и даже в выходные дни.
Слишком поздно Джорджия поняла, что оправдывала своего
Джорджия знала, что ситуация не была черно-белой, что стремления ее мужа возникли из тяжелых уроков, которые он познал в своей жизни. И неважно, что Джорджия говорила или делала, она не могла убедить его, что они должны использовать время, чтобы наслаждаться тем, что имели. Это никогда не было достаточно для Филиппа, он хотел работать интенсивно, заработать больше, купить больше. В итоге он сам загнал себя в раннюю могилу, оставив жену и своих детей без отца.
Глаза Джорджии снова наполнились слезами. Очевидно, она не могла проконтролировать свои эмоции, как надеялась, но на этот раз ей удалось удержать слезы.
— Извини. Я обычно не такой эмоциональный инвалид.
— Ты не должна извиняться передо мной, — сказал ей Мэтт.
— Да, мне следует. Ты всегда был полезным и добрым, и я не должна платить тебе, плача на твоем плече.
— Я не боюсь слез, — уверил он.
Джорджии удалось улыбнуться.
— Ты хороший человек, Мэтт Гаррет.
— Не говори так громко, — предупредил он. — Мне нужно сохранить свою репутацию.
— Поверь мне, каждый раз, когда я иду в город, то слышу о шлейфе разбитых сердец, что ты оставил позади себя в школе, — призналась она. — Хотя ходят слухи, что с тех пор ты стал ответственным гражданином.
— Просто противная сплетня, — уверил ее Мэтт. — Не верь этому.
На этот раз ее улыбка получилась более веселой.
Однако прежде чем Джорджия смогла ответить, Шейн вышел в кухню.
— Я строю больницу из своих кирпичей, — сказал мальчик.
Начиная с его поездки в больницу на предыдущей неделе, стало понятно, что мальчику было любопытно узнать все о больнице, врачах и обо всем, что связано с медицинской профессией, таким образом, его выбранный проект мало удивил Джорджию.
— Ты хочешь, чтобы я пришла посмотреть на него? — спросила она.
Он кивнул, потом смущенно взглянул на Мэтта
— Доктор Мэтт тоже.
— С удовольствием посмотрю, — сказал Мэтт.
И когда он протянул руку маленькому мальчику, Шейн колебался меньше, чем секунду, как поднял свою и засунул ее в руку доктора, которая была намного больше его.
Джорджия стояла, как вкопанная, поскольку новые слезы навернулись на ее глазах. Шейн был замкнутым сыном, маленький мальчик, который кружил на заднем плане, в то время
Хорошо, таким образом, Мэтт точно не был незнакомцем, но соседство в течение нескольких недель также не сделали его близким знакомым. Конечно, то, что он лечил сломанную руку маленького мальчика, возможно, помогло доктору нарушить обычную защиту Шейна, но Джорджия подозревала, что принятие ее сыном этого человека имело отношение больше к самому человеку. И это было чем-то, о чем она должна была подумать.
Когда Джорджия вошла в гостиную, то увидела, что Мэтт уже сидел на корточках рядом с близнецами, чтобы изучить их строительные проекты. Он восхищался «точным мастерством» больницы Шейна и «креативным дизайном» пожарной станции Куинна и отметил, что было достаточно кирпичей, чтобы построить целый город.
— Ты хочешь нам помочь? — спросил Куинн.
Но Шейн покачал головой, прежде чем Мэтт успел ответить.
— Папы не играют, — напомнил он своему брату, и сухой тон его голоса заставил сердце Джорджии заболеть.
Филипп любил своих детей, она никогда не сомневалась в этом. Но никогда не понимала, пока не увидела, как легко Мэтт общался с мальчиками, сколько пропустили близнецы, практически не имея папу. Джорджия знала, что они чувствовали себя отвергнутыми, когда Филипп был слишком уставшим, чтобы выказать большой интерес к тому, чем они были заняты, а она пыталась загладить свою вину перед ними. Но что бы она ни делала, женщина не могла быть отцом, который им был нужен.
— У некоторых взрослых нет времени, чтобы играть, — признался Мэтт. — Но иногда взрослым необходимо играть, — он взглянул на Джорджию и ухмыльнулся, — просто чтобы доказать, что в душе они все еще дети.
— В душе ты ребенок? — хотел знать Куинн.
— Определенно, — сказал Мэтт, и раскопал в ящике кирпич, чтобы доказать это.
* * *
Джорджия оставила мальчиков с их игрушками и приступила к чистке кухни. Мэтт и близнецы предприняли довольно хорошую попытку разрушения печи ее матери, но владение скребком и упорство, в конечном счете, помогли тому, чтобы удалить последние следы яиц с верхней части керамической кухонной плиты.
Однако очистка была маленькой ценой, чтобы заплатить Мэтту за все, что он сделал для нее. Мало того, что мужчина позволил ей спать в течение ночи: о, какой великолепной привилегией это было, так еще помог мальчикам сделать завтрак для нее. И теперь, когда Джорджия думала, что Мэтт стремился вернуться в свой дом и в собственную жизнь, он играл с ее детьми, уделив им мужское внимание, в котором они нуждались намного сильнее, чем, она могла предполагать.
Но столь же благодарной, как она себя чувствовала, женщина так же была осторожна. Для Джорджии было очевидно, что мальчики уже обожали своего нового соседа, и волновалась, что они начали полагаться на него слишком сильно. Поскольку такой прекрасный человек, каким был Мэтт, не будет слоняться поблизости. Потому что ни один человек в ее жизни никогда не оставался рядом.