Шрифт:
...Осень 1942 гола. Гитлеровские войска рвутся к берегам Волги Немецкая разведка пускается на всяческие ухищрения. Фашисты направляют тщательно замаскированного диверсанта в глубокий тыл Советского Союза — Туркмению.
В этой повести Юсуп Хайдов рассказывает о происках немецкой военной разведки, которая стремилась вести подрывную деятельность в пашем тылу и о том, как разгадав коварный замысел врага, советские чекисты сводят его на-нет.
Великая Отечественная война, начавшаяся на рассвете 22 июня 1941 года, оставила
В этой исторической битве ни один советский человек не остался в стороне. В одной из песен предвоенных лет были такие слова:
И на вражьей земле
Мы врага разгромим
Малой кровью — могучим ударом...
Да, предполагалось, что если враг нападет на нашу Родину, он будет разгромлен в короткий срок. Но все оказалось иначе.
Кровавые гитлеровские орды, вооруженные до зубов, используя фактор внезапности, в первые месяцы войны потеснили наши войска.
Ожесточенная война с фашистами шла на двух фронтах, и вторым из них был скрытый, незримый. Скрытые битвы не имели четко очерченных географических границ.
Вот и событие, о котором пойдет речь, произошло не на линии фронта, а в глубоком тылу.
Юсуп Хаидов
ИЗ-ПОД САМАНА
Противотанковый орудийный расчет сержанта Новикова участвовал в боях с первых дней войны. Отступление казалось бесконечным, и не было конца тяжелым боям и потерям.
Наконец, в сентябре 1941 года часть, в которую входил орудийный расчет, закрепилась и заняла оборонительные позиции в одном из восточных районов Белоруссии.
Так уж получилось, что оборонительным рубежом стало шоссе, идущее с запада на восток. Сержанту Новикову было приказано занять позицию метрах в пятидесяти справа от шоссе. Именно здесь проходил огневой рубеж.
Внимательно обследовав вершину холма, Новиков нашел среди низкорослых деревьев выгодную позицию и приказал установить там орудие.
Почти рядом, недалеко от холма, с восточной его стороны начинались болота. Поэтому земля и на самом холме была мягкой и податливой, лопата легко входила в нее.
Измученная лошадь, выбиваясь из сил, тащила вверх противотанковое орудие. Ей помогали солдаты, подталкивая чем придется глубоко увязающие в земле колеса.
Наконец-то расчет занял позицию.
Лошадь выпрягли, и четверо уставших солдат присели отдохнуть.
Петр Максимович Новиков озабоченно оглядывался, проверяя, все ли на месте. Был сержант среднего роста, лет тридцати, боевой и смелый. Кудрявые каштановые волосы напоминали тонкую смушку каракуля. Из-под бровей того же цвета пронзительно смотрели голубые глаза, взгляд которых, казалось, проникал в сердце.
Семья Новикова проживала в Могилевской области. Когда грянула война, Петр добровольно пришел
Когда был получен приказ об отступлении из Могилева, Новикову показалось, что он сходит с ума. Сорвавшись, он кричал полковнику:
— Мы не должны отступать с берегов Буга! До каких пор мы будем драпать от немцев?!
— Выполняйте приказ, товарищ сержант. Приказы не обсуждаются. У меня тоже осталась семья на захваченной врагом территории, — сказал полковник с усталым лицом, дотрагиваясь рукой до козырька своей фуражки.
Сержант опустился на землю рядом с Джумабаем Векиловым. Джумабай был худощав и высок, пилотка на его голове сидела неловко, словно чужая. Хотя он перешагнул уже двадцатилетний возраст, усы у него еще не успели пробиться. Джумабай возился с портянкой, наново тщательно наматывая ее на ногу. Известно, для солдата правильно намотанная портянка — дело первостатейное.
На действительную военную службу Джумабай был призван в 1940 году. Служить довелось в Белоруссии. Родители его жили в Ташаузской области.
В сторонке, чуть поодаль от Джумабая, прилег Отдохнуть его земляк и ровесник Пирджан Курбанме-дов, энергичный и работящий парень, на гражданке токарь. Был Пирджан настолько смугл, что односельчане говорили (заочно, разумеется): «Его покровитель - черный жук».
Пирджан был вспыльчив, но к службе относился добросовестно. В расчете он подавал снаряды.
Точно так же подавал снаряды украинец Киричек, ровесник Джумабая и Пирджана. Вот уж работяга из работяг! Никто и никогда не видел, чтобы он отдыхал. Всегда он находил себе какое-нибудь занятие. Солдаты шутили: «Старается, в ефрейторы выбиться хочет!» Киричек, однако, не обижался, был по характеру добродушным и веселым.
Теперь все были измотаны до предела, похудели до неузнаваемости, глаза ввалились. Обмундирование было порвано и грязно, и даже побриться не находилось минутки. Но глаза у каждого непримиримо горели жаждой мести.
Да, тревожные дни пылали огнем, планета содрогалась от грохота и взрывов, но красные звездочки на их пилотках сверкали как и раньше.
Он нашел на холме естественное углубление и принялся копать в этом месте. Вот когда пригодился шанцевый инструмент, по-хозяйски захваченный им!
Он вырыл яму диаметром метра в три, стараясь выбрасывать землю подальше.
— Довольно, товарищ сержант? — громко спросил он и воткнул лопатку в жирную землю.
— Молодец, — подошел к нему сержант. — Пожалуй, достаточно. Только всю вырытую землю насыпь перед окопом, а с другой стороны отрой склон, чтобы можно было влезать и вылезать. Сейчас мы все возьмемся за работу!
Сержант торопливо докурил неуклюжую самокрутку и приказал:
— Подъем, ребята! Каждый должен вырыть для себя окоп.