Иванушка Первый, или Время чародея

Арутюнянц Карен Давидович

Ей и актрис приводили разных, и чтецов заслуженных – всех прогнала, не нравятся они ей. Прям царевна Несмеяна. А я вот подумал, может, ты попробуешь? Ты ж сказок знаешь немерено! И весело свистишь – в лицах!

– Тебе-то зачем всё это? – удивился я. – Чтоб я рассказывал сказки Викиной прабабушке?

– Как зачем? Да если Соловей узнает, что это я тебя порекомендовал, глядишь, ко мне тёплыми чувствами проникнется! Верняк! Может, и полюбит меня на радостях! А то ведь он меня с лестницы спустил и сказал, что, если

рядом с Викой увидит, порубит меня на шашлык.

– А Лёха грозился котлету из меня сделать! – хмыкнул я.

– Какой Лёха? – Тол ян нервно проглотил весь пончик целиком и чуть не подавился.

– Да старая история, – сказал я, когда он откашлялся. – А Вика тебя любит?

– Любит… Короче, – подытожил Толян, – выгода моя такая: Соловей перестаёт на меня злиться, а тебе – респект и уважу-ха, и… на «Харлее» научу гонять.

– А если ничего не получится? – спросил я.

– Всё равно научу, – Толян подмигнул мне, а я ему. – Ну что? О’кей?

Мы ударили по рукам. А точнее, ткнули друг друга кулаками в плечо.

– Позвоню Вике, – сказал Толян и завёл мотоцикл, – пускай она своему бате за тебя словечко замолвит. Будут новости, вечером загляну. А нет, так завтра. Замётано?

– Ага, – кивнул я.

Толян укатил, а я побежал домой. Через час он вернулся. Возбуждённый и счастливый.

– Собирайся! Дал согласие папашка! Всё идёт по плану! Расскажи бабульке про кота и солдата! Весело, в лицах!

И мы помчались на «Харлее-Дэвидсоне» к бабушке Соловья! Это, я вам скажу, было круто! Я сидел в шлеме позади Толяна, обхватив его руками, и дух захватывало не только от скорости, но и от ветра, свистевшего в ушах.

Мы набрали код на домофоне возле ворот, нас спросили, кто мы. Замок щёлкнул, дверь открылась, и мы прошли на территорию. Я не узнал усадьбы, она была, как новое нарядное платье с иголочки. По не очень длинной аллее, вдоль которой цвели красные и белые розы, мы подошли к особняку, напоминавшему дворец английской королевы, только раз в сто поменьше. Мы снова позвонили, дверь открыла тётенька в переднике.

– Проходи, – она пригласила меня.

А ты можешь подождать за дверью.

– Чего-о?! – возмутился Толян, но дверь захлопнулась перед его носом.

Мы пошли по мягким коврам на второй этаж. Старушка ждала меня в своей комнате, в огромном кресле. Не поздоровавшись, она приказала скрипучим голосом:

– Рассказывай!

Не понравилась она мне, но делать было нечего, и я начал сказку не про кота и солдата, как просил Толян, а про хозяина постоялого двора и его жену, которая страсть как любила слушать сказки и запрещала мужу оставлять на постой тех странников, которые сказывать сказки не умели. Муж злился, но что делать, как-никак жена, и мечтал отучить её от этого праздного занятия…

Вот однажды, холодным зимним вечером, в

лютый мороз, впустил он одного мужичка, который побожился, что всю ночь будет сказки сказывать его жене. Не подведёт! Привёл он мужичка к жене, а мужичок и говорит: «Сказки буду сказывать, но с уговором: чтоб никаких поперечек и чтоб не перебивала! А иначе ничего больше не расскажу».

Поужинали они. Мужик и начал: «Летела сова мимо сада, села на колоду, выпила воду. Летела сова мимо сада, села на колоду, выпила воду…» Твердит одно и то же, спасу нет.

Хозяйка разозлилась: «Что ж ты одно и то же твердишь?!» А мужик и говорит: «Это у сказки начало такое, а дальше самое интересное пойдёт! Но сказывать больше не буду, потому как перебила, сделала поперечку!» Хозяин, как услышал эти слова, обрадовался, вскочил с лавки да принялся жену ругать: «Не дала дослушать! Как теперь узнать, чем сказка закончилась?!»

Так сильно ругал он свою жену, что с тех пор она зареклась слушать сказки.

– Ты это, дружок, на что намекаешь? – проскрипела старуха, когда я закончил.

Сейчас прогонит, подумал я. Не поняла бабулька юмора.

– Как звать-то тебя? – спросила она дребезжащим голосом. Я ответил, а она хохотнула: – А меня Глафирой! Так и называй!

Возьми конфет с журнального столика. И завтра приходи… Часам к семи… Талантливый ты пацанёнок, Иванушка!..

Я ужасно обрадовался, что Толяна не подвёл.

А уж как он обрадовался, ни в сказке сказать, ни пером описать!

Глава 5

Бурная жизнь

Вечером раздался телефонный звонок.

Я лежал в темноте на кровати и думал о Лене, о Графе Орлове, вспоминал, как прошёл день, как я нарисовал, точнее, написал ветряную мельницу, как рассказывал сказку странной бабульке, которая прогнала чтецов и актрис, а меня слушала и позвала приходить ещё. Но больше всё-таки думал о Лене. О том, как забавно и легко постукивали по кафелю в буфете невысокие каблучки её розовых туфелек. Если бы всё в нашей жизни было так легко! Вот говоришь человеку: «Я тебя люблю», а она тебе отвечает: «Это так здорово, Ваня! Я тебя тоже люблю!» Но разве ж от них, от девчонок, дождёшься…

И вдруг задребезжал наш старенький телефон. Я встал и поднял трубку:

– Да. Слушаю. Говорите.

В трубке молчали. Не сопели, не дышали, не хихикали, а просто молчали.

– Я знаю, – сказал я. – Это ты.

Я стоял и слушал тишину.

Наконец мне ответили. Но это была не Лена.

– Добрый вечер, Ваня.

– Василиса? – удивился я и даже обрадовался.

Я и сам не понял, почему я так обрадовался.

– У тебя хороший слух, – сказала она. – Мы никогда с тобой не говорили по телефону, а ты меня сразу узнал. Молодец. А что ты делаешь? Я тебе не помешала? Ты не спал?