Иванушка Первый, или Время чародея

Арутюнянц Карен Давидович

– У тебя есть сестра? – удивился я. – Чего ты раньше не говорил? А сколько ей лет?

– П-пять, – снова начал заикаться Горбуньков. – В детском саду к-карантин, так она на м-моей шее с-сидит. Её Настя зовут.

– Очень красивое имя, – сказала Василиса. – И популярное.

– Ну, – заметил я, – лет через двадцать станет редким. С именами всегда так. Это только моё имя обычное. Иваны на Руси были, есть и будут всегда.

Лёха сидел во дворе на лавочке. Ждал нас. Когда мы появились, он вскочил. По его лицу было видно,

что он рад всей нашей компании. Даже Горбунькову.

По дороге мы забрали Настю из дома и заверили маму Горбунькова, что всё с её дочкой будет в порядке, мы с неё глаз не спустим. Мама Горбунькова дала нам в дорогу пирожков с яблочным повидлом и хотела ещё положить в пакет куриных котлет, но мы сказали, что пирожков хватит.

Нельке мы позвонили с мобильника Горбунькова, у него оказался классный мобильник с фотоаппаратом, и договорились, что будем ждать её у выставочного зала. Я и не знал, что у Горбунькова есть мобильник, да ещё с фотиком, и тут же вспомнил про «Оку».

– А чего ты его с собой не носишь? – спросил я.

– Т-так мне его т-только вчера п-подарил мой д-дядя, – сказал Горбуньков. – Он в г-гости п-приезжал, из М-москвы. Н-но я пока н-не знаю, к-куда нажимать.

– Ничего, – успокоил я его. – Я тебе покажу.

– С-спасибо, – сказал Горбуньков.

– А откуда у тебя телефон Нельки? – Кощей схватил меня за локоть.

– Вчера сказала, – спокойно ответил я. Вот и запомнил. У меня память на числа.

Весело мы шли. Лёха по дороге решил продемонстрировать на Горбунькове несколько боксёрских ударов. Всё-таки Кощей без царя в голове. Но я сказал, что лучше бы он продолжал тренироваться на своей боксёрской груше и вообще не мешало бы ему перед Горбуньковым извиниться, а не оттачивать на нём свои приёмчики.

После этих слов Кощей неожиданно исчез.

– Об-биделся, – заволновался Горбуньков. – Теперь снова с-станет злым как чёрт.

– Не станет, – сказал я. – Не дадим.

Тут Лёха снова появился.

В руках у него было шесть вафельных стаканчиков с лимонным мороженым. Он и Нельке купил, только, пока мы до неё добрались, стаканчик подтаял. Лёха бросил его пробегавшему псу. Тот, обалдев от неожиданности, радостно загавкал, не веря привалившему счастью, и одним махом проглотил мороженое.

Нелька нас увидела издалека и побежала навстречу. Красиво она бежала. Так бегают профессиональные бегуны.

– А я занимаюсь лёгкой атлетикой, – объяснила Нелька и засмеялась. – Кто меня сможет догнать?

И она снова побежала, и мы помчались за ней, но потом вспомнили про Горбунькова с его младшей сестрой Настей. Им за нами не угнаться, вот мы и остановились.

– Может, на речку? – предложил Лёха. – А потом по городу прошвырнёмся?

– Нет, сначала в церковь, – сказал я, и Лёша послушно согласился.

У нашей церкви три синих купола, которые видны издалека. Сама она белая и стоит на пригорке. Чтобы подойти к ней, надо пройти по длинной светлой берёзовой аллее.

Я взял на себя роль экскурсовода.

– Когда-то церковь была

деревянной, рассказывал я. – Но во время сильного пожара тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года она сгорела. Её возвели снова. На благотворительные пожертвования синеградских крестьян. Поэтому до сих пор церковь в народе называют Крестьянской. А ещё у неё очень нарядная колокольня. В звоннице семь колоколов.

– Они здорово на Пасху звонят, – сказал Лёха.

– Да, – кивнул я. – Мне тоже очень нравится. Звонарям дозволяется звонить вдоволь, в любое время, на радость всему миру! Но такая неделя в году единственная…

– Почему? – спросила Нелька.

– Такие правила. Церковные каноны, – объяснил я. – Звонят в определённый час, определённым образом. А вот на Пасхальную Светлую Седмицу – хоть всю неделю! Праздник.

Я замолчал.

Вспомнил, как красиво звонили колокола и звон их наполнял мою душу покоем. Оказывается, учёные выяснили, что такие недуги, как беспричинное беспокойство, страхи, нервозность, бессонница и депрессии прекрасно исцеляются колокольным звоном. Особенно малиновым. Между прочим, это научно доказанный факт.

– Но малиновый звон, – продолжал я вслух, – никакого отношения к малине не имеет.

– Чего? – не понял Лёха.

– Да нет… ничего… – пробормотал я, – вспомнил просто…

– А ты расскажи, – попросила Василиса. – Ты очень интересно рассказываешь.

– П-правда, – кивнул Горбуньков, а его младшая сестра Настя спросила:

– А малиновый звон, потому что, как малина, сладкий?

– Может, и поэтому, – улыбнулся я. – А вообще, первые колокола с таким звоном начали лить в Западной Европе, в бельгийском городе Малине. У этих колоколов звон благолепный, то есть очень красивый, мягкий, переливающийся…

В это время зазвонили колокола нашей Крестьянской церкви.

– Такой? – спросила Настя. – Это малиновый звон?

– Да, – ответил я.

Мы стояли и слушали, а небо было чистое, как звон, разносившийся над нами, и над берёзовой аллеей, и над белой церковью с тремя синими куполами.

– А теперь – на речку! – вспомнил Лёха. – Последние денёчки остались!

– Почему – последние? – засмеялась Нелька. – Я не хочу последние! Я хочу первые!

– Потому что сентябрь! – крикнул Лёха. – Бабье лето! В октябре не поныряешь!

И мы побежали на речку. Мы ныряли, плавали наперегонки, и вообще было здорово!

А потом мы грелись на песочке и жевали вкусные пирожки с яблочным повидлом.

А потом стали играть в города, фоткать-ся на мобильник Горбунькова, но скоро нам и это надоело, и мы начали носиться по берегу, вопить разные глупости и играть в ловитки, прямо как в детском саду…

И тут Лёха крикнул:

– А малявка где?!

Насти нигде не было. Горбуньков запаниковал и не смог вымолвить ни единого слова. Мы тоже заволновались, заглянули за все кусты – может, она устала, прилегла и уснула. С детьми такое бывает. Да чего там с детьми? Если я устану, усну там, где сяду, – пушкой не разбудишь.