Иван
Шрифт:
— Класс! Вот это парень! Кто это?
— Мой названный брат.
— Познакомь, Оксана, я такого и во сне не видела! Да может, это артист, а ты заливаешь насчет брата? — но, перевернув фотографию и прочитав автограф, успокоилась и с еще большей настойчивостью стала просить Оксану познакомить с братом.
— Да я и сама не знаю теперешнего его адреса, он сейчас в Крыму, да и фамилия у него, кажется, изменилась.
— Как это «поменялась»? Он что, замуж вышел? — расхохоталась Марина.
— Да ну тебя! — обиделась Оксана.
С тех
Прочитав телеграмму, Оксана стала подниматься к себе наверх. На третьем этаже в коридоре было темно, и Оксана очень испугалась, услышав позади топот, а потом чьи-то руки закрыли ей лицо. Но по тому, что руки не были мужскими, она почти догадалась, кто это.
— Марина, ну ты даешь! Я чуть со страху не умерла, — сказала она, разжимая руки.
— Ну как я тебя?!
— Ладно, пойдем в комнату, посидим, поболтаем.
Комната была крохотная; кровать, стол, две тумбочки; даже умывальника не было.
— Нищета! — сказала Марина. — Мне иногда становится страшно, что мы окончим институт и будем жить вот так, как нищие.
— Ну почему же, смотря куда попадешь.
— Да куда бы ты не попала, кроме как комнатенки в общежитии, обкуренном и обваленном, ничего тебе не светит.
— Может, в городах и так, а в районах домики дают.
— А ты что, думаешь в район ехать? При твоих-то отметках? Да тебя наверняка на кафедре оставят.
— Держи карман, там такие тузики блатные!
— Не без того! Но ты знаешь, зачем я пришла? — поменяла тему разговора Марина. — Поедем-ка ко мне на каникулы! У нас там море, Днестр, красота! Позагораем, покупаемся — все равно Николай уехал, сама говорила.
— Вот телеграмма, читай.
— Ну и отлично. Крым и Белгород-Днестровский рядом, тебя мой папа мигом откатит, да, может, и я с тобой прокачусь по Крыму.
— Ты предлагаешь ехать к тебе, а потом в Крым?
— Наконец-то поняла! У нас машина — «Волга». Ты же знаешь кто мой папа.
— Опять «мой папа», «мой папа»! — рассердилась Оксана.
— Слушай, Оксана, я тебя очень прошу, поехали, не пожалеешь, мы же с тобой подруги!
— Да, подруги, только вот почти полгода ты избегаешь меня. В чем причина? Хоть сказать можешь?
— А почему бы и нет, сейчас уже могу. Ты и же знаешь, кем был для меня Николай… А ты взяла и вышла за него! Мне сначала казалось, что ты это сделала мне назло, чтобы доказать, что ты все можешь. Ты казалась мне избалованной, самовлюбленной девчонкой… Потом я поняла, что ошибалась. И вот я у тебя.
— Если честно — ты не так уж сильно ошибалась. Я — разная бываю, иногда и сама себя не узнаю. Но в одном я остаюсь постоянной: не надо было так рано выскакивать замуж, надо было повременить. Я же до замужества ни с одним мальчиком
— Да ладно тебе, есть и на первом курсе выходят и ничего, — успокаивала Марина.
— Да мало ли! Мне мама только и сказала: «Я-то думала, что ты у меня умнее!» Я теперь часто вспоминаю эти слова.
— Так что же насчет каникул? Завтра надо выезжать, у меня уже и билеты есть… На поезд «Ростов-Одесса».
— Ты взяла два билета?
— Я же все равно решила пригласить кого-нибудь из девчонок, ко мне многие напрашивались. А к тебе первой пришла.
— Ладно, поедем. Дам телеграмму в Крым, а то они уже, наверно, волнуются… Представляешь, я такая дура, что забыла свою теперешнюю фамилию, искала на «И», а письма лежали на букву «О»!
Марина опять расхохоталась.
— Короче, встречаемся сегодня утром. Поезд вечером, но надо приготовиться, получить «степуху», — уже по-хозяйски стала рассуждать Марина. — Красота! Свобода, море, отдых!
— Хорошо, договорились. Сначала к тебе, а потом — в Крым.
— Слушай, а Ваня, твой брат, там, в Крыму?
— Да.
— Тем более едем! — обрадовалась Марина и выпорхнула за дверь.
Глава четырнадцатая
Но Иван уехал надолго: он не вернулся — ни ночью, ни на следующий день. Правда, вечером коротко позвонил. К телефону подошел Николай. «У нас ЧП. Идет следствие. Пока никого не отпускают». «А как быть мне?» — «У вас все по плану». — «Что же произошло?» — «Пока говорить нельзя».
По обрывкам разговора Рита Ивановна поняла: случилось что-то чрезвычайное.
— Это очень серьезно? — спросила она у Николая.
— Видимо, да. Иначе бы Иван хоть что-нибудь да сказал.
Утром, чуть свет, Николай ушел, а Рита Ивановна, привыкшая вставать рано, сначала обошла сад, отметив его ухоженность, вышла на улицу и, завернув за угол, направилась в сторону леса. Прошла еще две улицы и оказалась на пустыре рядом с небольшой речушкой. Травы вокруг почти не было — она была скошена или съедена овцами, козами и телятами, которых каждый день выводили хозяйки и привязывали на длинных веревках. Вот и сейчас какая-то женщина вывела уже довольно большого теленка и стала забивать железный кол. Стук молотка далеко разносился по долине и эхом отдавался в лесу.
Рита Ивановна знала, что где-то недалеко отсюда находится Армянский монастырь, уже давно бездействующий, но развалины сохранились довольно хорошо, и туда даже возили экскурсии. Как пройти к монастырю — не знала, поэтому решила спросить у женщины, которая привязывала теленка.
— Нет, это рассказать невозможно: там столько поворотов, нужно обязательно идти с кем-то.
— Куда это вы собираетесь? — услышала Рита Ивановна знакомый голос и, повернувшись, увидела идущего со стороны речки Николая Николаевича, голого по пояс и с полотенцем через плечо.