Иван

Ванярх Александр Семенович

— Денисов тогда докопался, что телеграмма была. А, кстати, вы знаете, он ни в какой тюрьме не сидит, а работает где-то в Крыму. Я принимала дважды от него телеграммы бывшей жене, все звал ее.

— Вот это да, мать, ты только послушай: вот сволочь, везде выкрутиться!

— Не может быть! Вероятно, он там, в колонии — прошло-то всего пять лет.

— Ага, в Крыму — и в колонии! Это какая-то курортная колония… Надо Ивану написать, может, натолкнется где.

— Вас Красноярск, идите в первую кабину, — объявила девушка.

Глава семнадцатая

Старая,

но еще добротная «Волга», почти не ощущая груза, резво неслась по темно-серой асфальтовой дороге в сторону Керчи. Первую остановку сделали на Золотом пляже в Феодосии. Василий Васильевич пошел узнавать о наличии свободных мест в кемпинге, а молодые — Марина, Оксана, Николай — убежали к морю. Только Рита Ивановна осталась в машине. Сняв обувь и расслабившись, она, блаженно закрыв глаза, слушала шум морского прибоя, тоскливые крики чаек, а перед глазами проплывали подернутые зеленоватой дымкой далекие и такие родные донские степи. Одна картина сменяла другую. То, разбудораженный ветром, кружится штормовыми зелеными волнами высокорослый пырей, разбавленный разнотравьем. А то вдруг раскинется созревающая пшеница, однотонно шурша колосьями, медленно и важно перемещаясь в такт порывам ветра. А то тихо и спокойно, мирно и безропотно стоит при безветрии с огромными толстыми и зелеными стволами кукуруза. Или вдруг засияют солнечными шапками подсолнухи, золотовато-оранжевым оттенком, заполняя все огромное пространство до самого горизонта, и тогда кажется, что нет ни конца, ни края этой красоте, что за горизонтом она не обрывается, а устремляется в небо и уходит клином до самого солнца, будто возвращая ему частицу того тепла, которое посылает небесное светило на землю. И только человек, родившийся и выросший в степи, слышит и другие звуки: пение жаворонка, жужжание насекомых, испуганные крики перепелов и нежный пересвист сусликов и даже доносящееся из-за дальних холмов еле слышное пение петухов и глухое гоготание гусей. Да, с этими звуками человек рождается и умирает, и где бы он ни был, они будут сопровождать его вечно.

— Рита Ивановна, да вы никак спите? — Василий Васильевич открыл переднюю дверь. — Такая погода, солнце, воздух и вода, а вы — спать!

— Да нет, просто задумалась. Да так, что и сейчас еще чудятся те запахи полыни и сена…

— Значит, о степном крае вспоминали? — Сев за руль, спросил Василий Васильевич.

— Да, о степном, родина моя там.

— Это где же?

— Ростовские степи, приволье, раздолье, — начала декламировать Рита.

— А в кемпинге места есть, может, бросим якорь на несколько дней?

— Надо у молодых спросить.

— А я, между прочим, тоже из Ростовской области.

— Откуда же?

— Азовский район, село Кулешовка.

— Слышала, это туда к морю ближе, и что ж не жили там?

— Служить ушел, да так и остался. Может, сходим, искупаемся?

— Нужно переодеться.

— Вон есть кабинка, сбегайте.

Рита ушла переодеваться. Рядом с «Волгой» остановилась милицейская машина ГАИ, и, ничего не говоря, молодой лейтенант начал отвинчивать передний номер с автомобиля Василия Васильевича.

— Вы что делаете? — возмутился хозяин.

Лейтенант молча откручивал номер.

— Я у вас спрашиваю! — взял его за плечо Василий Васильевич.

— Ах

ты, сука, еще и драться?! — заорал лейтенант и, выпрямившись, ударил Василия Васильевича в лицо.

Василий Васильевич не удержался на ногах и неловко шлепнулся на заднее место. Из «газика» выскочили еще два сержанта и, схватив Василия Васильевича за плечи поволокли к своей машине.

— Как вы смеете, я — майор Советской армии! — возмущался Василий Васильевич.

— Плювать мы хотели на тебя, майор! — усмехнулся сержант. — Вон видишь знак? О чем он говорит?

— «Остановка запрещена», — как на экзамене, пролепетал майор.

— А ты остановился!

— Как же тогда можно заехать в кемпинг, если тут остановка запрещена?

— Это не твоего ума дело, гони монету, иначе акт — и в каталажку.

— За что же в каталажку?

— Потом поймешь, за что.

Рита Ивановна, переодевшись, вышла из кабины, но, увидев, как волокут Василия Васильевича, быстро снова оделась и побежала к «газику».

— Так платишь, или… — Сплюнув, проговорил сержант.

Подошел лейтенант с отвинченным номером.

— Сколько? — спросил майор.

— Сто!

— Это о чем вы? — вмешался лейтенант, произнеся, — номер двести тянет.

— Что тут происходит? — спросила Рита.

— Уйди, старуха, — толкнул ее в плечо лейтенант.

— Да как вам не стыдно! Я — учительница, вы… вы…

— Слушай, майор, даем десять секунд, — нагло сказал лейтенант. — Вася, пуск!

Вася с раскрасневшейся мордой начал считать: «Десять, девять, восемь…»

— На, забери, — подал лейтенанту деньги Василий Васильевич.

— Смотри, он еще и хамит! Для кого «забери», а для тебя — «заберите», товарищ лейтенант. Хватай свой номер и чеши отсюда, пока живой!

И он, бросив номер далеко в сторону, хлопнул дверкой.

— Какой ужас! — едва проговорила Рита Ивановна, когда милиционеры уехали.

— «08–12 КРА», — запомните номер! — и Василий Васильевич побежал к своей машине.

Подобрав номер, он подогнал «Волгу» прямо к воротам кемпинга и попросил Риту Ивановну пойти и разыскать молодежь.

— Что вы хотите делать?! — спросила Рита, увидев, как Василий Васильевич снимает и другой номер с машины.

— Я им покажу «плювать мы хотели на майора»!

— Да бросьте вы их, накличите неприятностей.

— Я вам что сказал?! — почти закричал на нее Василий Васильевич.

Рита ушла в сторону моря, а майор зашел в кемпинг и, подав в окошко удостоверение, сказал:

— Нам бы на одну ночь, я и машину загонять не буду, пусть там стоит, — и он показал на «Волгу».

— Как хотите, пусть стоит, — сказала молодая девушка и оторвала квитанцию.

Рита Ивановна с молодежью вернулась быстро.

— Что стряслось? — спросил Николай.

— Все в машину! — закричал майор. — Рита Ивановна, номер помните?

— «08–12 КРА»! — отчеканила Рита.

Взревел мотор, и «Волга», выскочив на гладкую дорогу, помчалась по асфальту в сторону Керчи.

— Смотрите по сторонам газик ГАИ «08–12 КРА» синего цвета. Я им покажу «плювали»! Николай, ты, где служил?

— Я парашютист, а что?

— А я майор, понял? Притом настоящий майор — удостоверение при мне, а майор он и в Африке майор, знаешь?