Иван Премудрый
Шрифт:
***
А пока что, царевич Гвидон маялся откровенным бездельем, потому что ко всем хозяйственным делам Старика и Старухи был абсолютно непригоден. Нет, руки у него росли оттуда, откуда они у всех растут и силушки было, дай Бог каждому. Здесь, говорю же, всё совсем другое. Чтобы весь день не сидеть сиднем на лавке или на завалинке, стал царевич Гвидон по окрестностям ходить, особенно по тем окрестностям, где народа или совсем мало,
В лесу хорошо, он тебе и товарищ, и собеседник мудрый. Даже если и не говорить ничего, не разговаривать с ним, с лесом, мысли в голове у тебя всегда ясные и добрые. Неизвестно почему, но почему-то не думается в лесу о плохом, как о том, что происходит, или обязательно произойдёт, так и о том плохом, о чём за пределами леса очень даже легко думается и очень хочется, чтобы оно произошло. Так, почитай каждый день, и ходил царевич Гвидон в лес. Нет, дрова он больше не заготавливал, тех, Бог знает на сколько хватит. Царевич просто ходил по лесу, гулял, если говорить культурным языком. Ну а чтобы не гулять просто так, согласитесь, скучное занятие, пристрастился он собирать грибы да ягоды. Если с ягодами трудно ошибиться, то с грибами - запросто. Поначалу он собирал все грибы, все подряд, какие попадались. А потом, уже дома, Старуха объясняла ему: какие грибы хорошие, съедобные и какие из них лучше, а какие и вовсе брать не надо - поганки, отравишься. Довольно-таки скоро стал царевич разбираться в грибах, да так, что любому заядлому грибнику впору позавидовать.
– Смотрю, зачастил ты к нам.
– хоть и не видно было, кто говорит, но царевич догадался - Анна Ивановна, больше некому.
Царевич обернулся, перед ним стояла Анна Ивановна, та самая, которая Баба-Яга и улыбалась.
– Здравствуй, Анна Ивановна. Да, зачастил. Нравится мне в лесу, да и народу нет никого.
– А что же ты людей-то чураешься? Вроде бы не бирюк.
– Сам не знаю, Анна Ивановна. Не хочется почему-то мне ни с кем знакомиться и разговоры разговаривать.
– Понимаю, понимаю. Ну что ж, оно и правильно. Пойдём-ка царевич ко мне в гости, раз уж мы опять с тобой встретились.
– Пойдём.
– согласился царевич.
А ведь если немножко подумать получается, что кроме Анны Ивановны у царевича Гвидона никого из знакомых-то и не было. Да и с Анной Ивановной познакомился он как бы случайно, вернее, это она с ним познакомились.
Что интересно, сегодня они встретились совсем в другом месте, не там, где он дрова пили да рубил, а идти до дома Анны Ивановны оказалось столько же, царевич это подметил. Почему так? А кто его знает?! Чудеса наверное. Да и Анна Ивановна, она ведь в первую очередь Баба-Яга, а потом уже Анна Ивановна.
***
Точно также, как и в первый раз, Иван поздоровался с елями-великанами. В ответ на его приветствие Хозяева Леса приветливо замахали своими ветвями-лапами, точь в точь, как птицы крыльями... И точь в точь, как в первый раз, Анна Ивановна угостила царевича Гвидона тем самым непонятным напитком, от которого, даже не знаю, как и сказать-описать, что с человеком происходит.
–
– чем это таким ты меня все время угощаешь?
– Ну положим не всё время, а всего лишь второй раз.
– усмехнулась Анна Ивановна.
– Что, понравилось, вкусный?
– Не сказать, что вкусный, необычный он какой-то. Что это, как называется?
– Как называется, это тебе знать без надобности. В напитки этом, люди его зельем называют и почему-то колдовским, вся сила и мудрость Леса заключена. Через напиток этот лес с человеком этим всем делится, но только с хорошим человеком. Если же его плохой человек выпьет, то сгинет безвозвратно. Видать люди потому его зельем-то и прозвали. Ты получается, хороший человек, раз силы прибавляются и ясность в мыслях появляется.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю, просто знаю.
– Понятно.
– Ничего тебе не понятно.
– опять усмехнулась Анна Ивановна.
– Ну да ладно.
Я смотрю, ты людей сторонишься, кроме как со мной, больше ни с кем так и не познакомился. И без дела маешься, вон, даже в лес забрался, от безделья этого грибы да ягоды стал собирать.
– А что мне делать, Анна Ивановна, если мне и правда делать нечего?
– на царевича Гвидона аж жалко было смотреть, до того он сейчас несчастным выглядел.
– У Старухи с матушкой свои дела, женские, им я в делах ихних вовсе не нужен, да и не соображаю я в них ничего. Старик с собой рыбу ловить не берет. Говорит, не моё это дело, ну и дальше там, про то, что мне царствовать полагается, тоже говорит...
– И правильно говорит.
– сейчас Анна Ивановна смотрела на царевича так, что не каждый такой взгляд и выдержит, но царевич взгляд выдерживал, глаза в сторону не отворачивал.
– Только он говорит как бы вообще. Царствовать, это сидеть на троне, подданным своим улыбаться и милости направо-налево раздавать.
Твоё же дело не царствовать, да и не сможешь ты. Твоё дело - порядок и достаток в своём царстве-государстве обустраивать и соблюдать. Мудро и по справедливости управлять им, и от супостата его оборонять.
– Оно-то все так.
– вздохнул царевич Гвидон.
– Это я в себе чувствую и согласен с тобой, вот только где оно, царство это? Нету! Ты что ж предлагаешь мне, идти и у батюшки царство отбирать?
– Зачем отбирать? На самом деле, царств-государств, мудрых и справедливых царей дожидающихся, полным полно, смотреть надо повнимательнее.
– Ну так подскажи, где оно, ну хотя бы одно такое царство расположено?
– Нет царевич, в этом деле советчиков не бывает. Царство, оно только тогда твоим будет, когда само тебя позовёт, а по другому никак.
Опять же, помимо того, что тебе мудро и справедливо надо будет царством управлять и жизнь счастливую в нем обустраивать, тебе его от врагов-супостатов защищать придётся. Ведь недругов и завистников всяких, их вокруг полным-полно. Прознают про счастье и достаток в твоём царстве-государстве, обязательно захотят поживиться.
А ты, вот скажи мне, воинскому мастерству обучен? Сможешь своё царство-государство от супостата-захватчика защитить?
– Воинской науке я, Анна Ивановна, хоть и не обучен, но землю свою от врага защитить смогу, Бог силой не обидел.