Иван Премудрый
Шрифт:
Тимофей сначала было отмахнулся от боярина, мол, что тут непонятного? Защитил себя мужик, как смог, так и защитил. Но при этом рук он не распускал и слова обидные и несправедливые в адрес князя не говорил. Так что пусть благодарит язык свой балаболистый, что не выпоротым остался.
Но боярин Захар упёрся, даже напомнил Тимофею, кто в этом городе Городской голова. Ну а Тимофей, ну чтобы с дураком не связываться, сплюнул, махнул рукой, мол делай, что хочешь и поехал дальше.
Мужика того, купчишку, доставили к князю Ивану, где он точь в точь повторил
И вот она, премудрость-то где скрывается. Иван выслушал того купчишку, внимательно выслушал и даже не улыбнулся при этом. А дальше, в это, в княжестве до сих пор никто поверить не может, хотя всё случившееся - самый настоящий факт. Иван назначил того купчишку самым старшим в посольстве, которое по соседним царствам-государствам вскорости ездить будет. Иначе говоря, едет посольство к соседнему князю или царю, а купчишка этот в том посольстве, самый старший. Вот и пойми премудрость Иванову, как она работает - абсолютно ничего непонятно.
На том, можно сказать, наведение порядка на улицах стольного града и закончилось. Вечером Тимофей подробно рассказал Ивану Премудрому что и как происходило.
Понимаете, Тимофей, когда Ивану все рассказывал, нисколечко не врал и от себя ничего не прибавил. И я, точно также, описывая все случившееся, на самом деле всего лишь записал то, что произошло тогда и точно также, как и Тимофей, нисколечко не вру и ничего от себя не прибавляю. Это я к тому, зачем по-новой пересказывать то, что вы только что прочитали?
***
– Фролка! Фролка, змей подколодный! Ты где?!
– Здесь я, князь-батюшка. Чё кричать-то...
– На тебя не крикнешь, ты не пошевелишься, дармоед. Спишь всё время, вон, аж вся рожа опухла.
– Я князь-батюшка вовсе не сплю.
– А что так?
– Служба княжеская не позволяет.
– А рожа почему опухшая?!
– Это, князь-батюшка, в аккурат от постоянного недоедания.
– Хорош врать-то!
– Я, князь-батюшка, никогда и никому не вру, даже тебе.
– Ну ты того, не забывайся!
– А я и не забываюсь. Вот попробуй, князь-батюшка, вместе со мной по городу, да по княжеству побегать, ни дня, ни ночи не зная, тогда поймёшь. Хлеба краюху и ту съесть некогда и водицы испить, тоже некогда. Поэтому я весь такой, от голода и жажды опухший перед тобой всегда предстаю.
– Вот ведь брехло! Ну хоть бы покраснел ради приличия.
– Нам, князь-батюшка, краснеть не полагается, потому как мы на службе княжеской пребываем.
– Эх, выпороть бы тебя, да нельзя.
– Правильно, нельзя меня пороть.
– Молчи обормот, не перебивай князя! Пороть-то по заднице придётся, а врёшь и дерзишь ты не задницей, а головой. А по голове пороть, то ежели сейчас ты хоть и дурак, но так себе, терпеть можно. После воспитания ты, так совсем дураком станешь, у меня на тебя никаких
Князь-батюшка мужчиной был уже в годах и в солидных годах, поэтому всякие там физические упражнения в виде гимнастики или скакания на коне и размахивания мечом ему были возрастом противопоказаны. А кровь, особенно с утра, да пораньше, она придания ей ускорения для более быстрого и весёлого протекания по кровеносным сосудам требовала, причём требовала этого каждое утро. Поэтому такие вот словесные перепалки с Фролкой и были для князя заместо утренней гимнастики на коне с мечом или без коня, но все равно с мечом. Об этом где-то там, раньше, уже было написано, это так, в виде напоминания.
– Ты вот что, - разогнав кровь по организму и тем самым придя в хорошее настроение сказал князь.
– сбегай-ка на городской рынок, да узнай, что там у нашего Ивана творится? Что-то давненько от него вестей не поступало, не случилось ли чего?
– Сбегал уже, князь-батюшка.
– с улыбкой до ушей ответил Фролка.
– Это когда же ты успел?
– А с самого раннего утра и успел. Оно ведь как, князь-батюшка, народ, он, когда рано-рано на рынок приезжает, он первым делом не товар свой раскладывает.
– Что же он тогда делает?
– для князя услышанное было почти откровением.
– Он, князь-батюшка, друг с другом новостями всяким свежими делится, ну и товар попутно раскладывает конечно. Дело торговое, оно промедления не любит, сам знаешь.
– Где ж народ за ночь свежие новости берет?
– А кто их знает? Придумывает наверное. А может быть всё, что народ за новости выдаёт, ему ночью снится. Но князь-батюшка, скорее всего придумывает. Сам знаешь, какой он, народ. Ему в жизни его никчёмной, окромя слухов и сплетен разных, абсолютно на всё наплевать, даже на торговлю.
– Ладно, разошёлся. На себя посмотри. Говори, что про Ивана узнал?
– Князь-батюшка, ты только не гневайся. Это народ всё придумал, я здесь не причём. От себя ну нисколечко не добавил.
– Говори, давай! Хорош темнить!
– Народ, князь-батюшка, говорит, что Иван наш захватил княжество Русланово и сам в нем княжить начал. Ещё говорят, что бояр всех перепорол, в городе чистоту и порядок навёл, говорят, лютовал страшно.
– А может не наш Иван?
– Говорят, что наш. Говорят, что он себя Премудрым называет.
– Тогда кажись наш. Вот ведь подлец, какой фортель выкинул? Ну, вернётся я ему устрою!
– Ещё говорят, чудеса у него всякие начали происходить.
– Какие такие чудеса?
– Не знаю князь-батюшка, и народ не знает, видать не придумал ещё.
– Это что же получается, обманул меня Иван? Я к нему, как к сыну родному: доверием его своим наделил, посольством руководить назначил, а он, вон какую чуду-юду выкинул! И что теперь делать? Войну ему что-ли объявлять?
– А ничего не делать, князь-батюшка. Лучше подождать немного. Народ, сам знаешь, он одно и тоже долго врать не умеет и не любит, он скоро что-нибудь новое придумает.