Иван - дурак
Шрифт:
– Разве мы не все расставили?
Последние приготовления были завершены еще пару дней назад, но они снова упорно исследуют каждый куст в округе, и Ваня не может винить его за излишнюю осторожность.
– Машину завтра пусть поставят вон там, за забором, - указывает направление перевертыш.
На вопрос он не отвечает, но всё, что бесит в нём Ваню, может подождать до послезавтра - если еще будет иметь значение. Среди прутьев забора виднеется дыра, выходящая на дорогу, и, если им придется бежать - не придумать места лучше. Перевертыш обходит родник, в сотый раз проверяя, как спрятаны их ловушки, и Ваня до сих пор чувствует привкус спирта в воздухе.
Заинтересованный, Ваня идет за ним, уже зная, что нужно выждать, прежде чем задавать вопросы. Пробравшись в заросли, перевертыш оглядывается по сторонам - никому кроме них не пришло в голову пробираться через кусты неизвестно куда - и стягивает с себя футболку. Несмотря на раннее лето, на улице прохладно, и Ваня ежится, глядя на его неприкрытые кости. Футболку перевертыш оборачивает вокруг рук, защищая, и принимается собирать растения, наклоняясь к самой земле.
Здесь всё заросло крапивой, и его странная тяга к эксгибиционизму становится понятна - Ваня бы не хотел собирать её голыми руками. Не хотел бы собирать вообще, но он приближается к перевертышу и тоже стягивает футболку.
– Зачем это еще?
– От ведьм защитит. Хоть что-то.
От ведьм так от ведьм. Перевертыш набрал уже крупную охапку, и, когда Ваня наклоняется, чтобы помочь ему, тот недоуменно поднимает глаза и спрашивает:
– Ты с чего еще разделся?
– Крапиву собирать. От ведьм.
Перевертыш цокает языком и закатывает глаза, всем видом демонстрируя, что такую глупость только Ваня могу придумать - как будто сам он не делал этого только что. Чувствуя себя идиотом, Ваня надевает футболку обратно, возмущенно понимая безосновательность этого чувства. Собранную крапиву перевертыш ловко закутывает в футболку, связывает рукавами и отдает Ване.
– Лучше неси.
Ваня ни за что бы не согласился нести что-то для него - если бы его собственная жизнь от этого не зависела. Увы, речь идет именно о его жизни, и Ваня только вздыхает, берет крапиву и тащится за перевертышем обратно. Выбрав недалеко от родника место, прикрытое кустами с одной стороны и с другой - раскидистым дубом, перевертыш достает из кармана раскладной нож - тот самый, которым вечно режет Ване руку - и втыкает его в землю самым большим лезвием.
– Мы с тобой спрячемся здесь.
Ножом он вычерчивает на земле неровный, но широкий и неразрывный круг. Из другого кармана он вынимает небольшую солонку - словно украденную из какого-то кафе, такой явно никогда не было у Вани дома - и засыпает соль в борозду от ножа. Спрятав солонку, он достает из другого кармана крошечную фляжку и роняет сверху соли несколько капель знакомой, темно-бурой жидкости, быстро читая наговор. Получившийся круг он прикрывает травой и ветками и царапает полосу на ближайшем дереве, на коре, на уровне глаз.
– А это зачем?
– интересуется Ваня, удивленный такой простой магической руной.
– Чтобы найти быстро.
Общаясь с ним, Ваня уже перестает чувствовать себя глупо - вырабатывающимся иммунитетом. Перевертыш деловито вытирает нож о штанину, складывает и выходит на луг, осматривая окрестности парка. Выбрав место, он указывает рукой на виднеющуюся часть забора.
– Друзья твои пусть ждут в машине. Если нужно будет - позовем.
– Окей, - соглашается Ваня.
Перевертыш оглядывает полянку рядом с ними, и, заметив яркие цветы, кивает на них Ване.
– Вон,
Наконец-то он может помочь спасать себя, и Ваня с энтузиазмом принимается собирать мелкие стебельки.
– Тоже от ведьм?
– Выжмешь сок, выпьешь и поумнеешь. Может быть.
Даже сам перевертыш не смеётся собственной шутке; он напряженно вглядывается куда-то вдаль, вглубь леса, поджав губы - как будто что-то чудовищное, страшное должно скоро показаться из леса, как будто ветки уже хрустят с его приближением. Летний день теплый и свежий.
Теперь Ваня вполне готов согласиться с тётей относительно наркомана.
– --
Они прячутся в круге еще засветло, и перевертыш несколько раз дома загоняет его в туалет перед выходом, чтобы не приспичило в неподходящий момент - как ребенка, под хохот Лешки. Сегодня Ване не до чувства стыда, и он слушается перевертыша, не реагирует на подколы Лешки и надеется, что доживет до утра. Порезы на его руках чешутся и воспаляются, и чувство боли немного притупляет чувство страха.
Перевертыш был прав - в круге они сидят долго, на земле, в неудобной позе, и за это время Ваня успел бы несколько раз захотеть в туалет, поесть, поспать и размяться. Парням в машине проще - они могут поесть, поболтать или хотя бы послушать радио, а перевертыш запрещает ему шуметь. В парке становится особенно людно к вечеру, и холм, на котором за прошлую неделю они видели не больше пяти фотографов и пары студенческих компаний, вдруг оказывается популярным местом прогулок. Семьи с шумными детьми, обнимающиеся парочки и просто бесцельно слоняющиеся одиночки - они прохаживаются между столбов, камней и бревен, словно каким-то неведомым колдовством привлеченные к этому месту. В воздухе еще летает - или накрепко застрял у Вани в сознании - привкус спирта.
В круге их действительно не замечает ни один из прохожих.
Постепенно, с наступлением темноты, парк покидают семьи с детьми, расходятся шумные студенты, луг затихает, и становится ясно, кто не просто решил погулять на природе. Женщина средних лет проходит совсем рядом с ними, даже не взглянув, и располагается у речушки. С их места отлично просматривается полянка, и эта - лишь первая из многих. Молодые, еще школьницы, и совсем старухи, стройные и гибкие, как модели с обложек журналов, и необъятные жирухи, модно одетые и неопрятные бомжихи - все они женщины, и женщины заполняют всё пространство вокруг колодца. Ваня, наверное, никогда в жизни не видел, чтобы столько только женщин собиралось в одном месте.
Они почти не разговаривают, и Ваня все равно не различает короткие, тихие фразы - словно женщины собрались не на посиделки, а для ответственной, тяжелой работы. Очень необычной работы, потому что они скидывают одежду, на ветках развешивая свои тряпки, и площадка заполняется видом тел. Перевертыш совсем не выглядит удивленным, как будто именно на голых телок они и пришли посмотреть. В темноте видно плохо - на Ванино счастье - но он слышит, как они приплясывают, прыгая вокруг колодца, и монотонно, глухо поют. На их пение лес отзывается шорохом, треском веток, и, мимо Вани с перевертышем, обходя начерченный круг, из глубины парка к женщинам тянутся плохо различимые существа. Новые гости присоединяются к пению и пляскам, без веселья - тоже необходимостью, приветственным ритуалом. Втянутые в хоровод, они кружат и кружат по полянке, пока треск и шорох не смолкает - пришли все, кто хотел прийти. Хоровод останавливается, и даже со своего места Ваня чувствует, как пахнет от пришельцев скотиной.