Иван-да-Марья
Шрифт:
Она завернула в уютный дворик, знакомый с детства, где жила когда-то с родителями, пока не вышла замуж. Родители к тому времени развелись. Отец уехал жить и работать за границу. Мать едва дождалась, когда Маша выйдет замуж, чтобы продать квартиру и переехать к морю, в климат, который подходил ее больным легким. Так и получилось, что кроме Сергея и Томы, что жила в соседнем подъезде, и вместе с которой они бегали в школу, у Маши не осталось никого родных в этом городе. А потом и вовсе осталась одна Тамара,
— Привет, золотко! — Такими словами встретила ее подруга — кучерявая и рыжеволосая бестия, вся в веснушках и с бессменной улыбкой на губах. — Какая же ты молодец, что постригалась! И здорово, что так коротко. Совсем другой человек, тебя не узнать!
— Да? А я все никак не могу привыкнуть. — Маша зашла в квартиру и закрыла дверь, а потом подставила губы для поцелуя. — Все хочется убрать непослушную челку.
— Нет, так намного круче! Ты теперь похожа на артистку.
— Ну и слава Богу, — улыбнулась Маша.
Она не видела подругу уже месяца три и до ужаса соскучилась.
— Пошли, давай, чего топчешься? — Тома потащила ее в комнату, не дав разуться. — Наконец-то нашла время и приехала. Как там твоя тьмутаракань и поголовье? — спросила она чуть позже, когда они устроились на диване в гостиной. — Стоит и множится?
— Том, это не тьмутаракань, а поселок городского типа, и, да, поголовье множится.
— Все равно не понимаю, что ты там забыла? — Со скоростью пули Тома металась между сервантом и журнальным столиком, накрывая его к чаю. — Как будто здесь не могла найти работу по специальности…
— Тут таких, как я, много. Там я нужнее, — ответила Маша, прихлебывая чай, потому что Тома уже успела сгонять за чайником и разлить чай по чашкам. Только потом она позволила себе присесть рядом с подругой. — Ты такая быстрая, что у меня аж голова закружилась, — рассмеялась Маша.
— Просто, ты отвыкла от меня. Когда мы виделись в последний раз? — деловито спросила Тома и тут же сама ответила на свой же вопрос: — Вот и я уже не помню, потому что было это давно. Помнится, тогда еще снег лежал. — Она так стремительно прижалась к подруге, что та чуть не расплескала горячий чай. — Как же я соскучилась!
— Я тоже, Томик, правда, — улыбнулась Маша, ставя чашку на стол и обнимая подругу.
— Тоже, — передразнила та, — а приехать слабо. Я так понимаю, что ты и сегодня не ко мне в гости выбралась. Признавайся, что делаешь в городе? — потребовала она.
Маше было стыдно признаваться, что в списке ее дел встреча с подругой стояла на последнем месте. Она и добралась до нее вечером, когда та уже вернулась с работы, и когда сама она переделала все необходимое.
— … Нужно было закупить кое-какие препараты и сходить к врачу, — закончила она исповедь, боясь встречаться с обвиняющими голубыми глазами подруги.
—
— Да, с желудком у меня в последнее время проблемы или еще с чем, не знаю. Болит часто…
— Я что-то не поняла! Ты не могла мне позвонить? Я бы тебе организовала самого лучшего доктора!
Тома работала в поликлинике, куда устроилась сразу же после окончания мединститута. Ее карьера развивалась стремительно, и сейчас она уже была заведующей педиатрическим отделением. Она обиженно поджала губы и пробубнила:
— По врачам она ходит, когда лучшая подруга — сама врач.
— Ну прости меня, Томик. Я не догадалась и очень об этом пожалела
— И что так? — Любопытство в Томе победило обиду, она с интересом уставилась на Машу.
— Да попался какой-то ненормальный! Вместо того чтобы лечить, пялился на меня весь прием и молол всякую чушь. Вот, — она достала из сумки бумажку и протянула Томе, — посоветовал обратиться к эндокринологу. Даже написал к какому…
— Хороший врач, — удовлетворенно кивнула Тома, возвращая бумажку Маше. — А ты пострадала заслуженно, впредь будешь советоваться с умными людьми сначала, а потом уже ходить по врачам. — Она внимательно посмотрела на подругу. — Я хоть и не специалист в этой области, но думаю, вернее уверена, что все проблемы со здоровьем у тебя от нервов.
— Вот и коновал сказал тоже самое, и посоветовал лучше пережевывать пищу.
После этих слов с Томой едва не случилась истерика. Она хохотала так, что Маше послышалось, как дзынькает посуда в серванте. В какой-то момент она даже начала волноваться за подругу, когда та схватилась за живот и повалилась на диван, не переставая смеяться.
— Ой, все, не могу… Сейчас умру… Как зовут этого светилу? — Маша с трудом разобрала, что говорит подруга, смех буквально душил ее.
— Я от возмущения не запомнила, но таких идиотов раньше не встречала.
— А работает он где? Хирург, говоришь? — Тома начинала успокаиваться, все еще держась за живот и вытирая слезы. — Не, не знаю там никого, — мотнула она головой, когда Маша назвала клинику. — Но теперь буду знать… — и снова засмеялась, правда как-то слабо, видно сил на это уже не осталось.
— Слушай, а где твои мальчишки? — Маша только сообразила, что не видит мужа Томы и трехлетнего сынишку.
— Так я же их на море отправила. А сама присоединюсь на следующей неделе, когда пойду в отпуск.
Маша в который раз подумала, какая же счастливая у нее подруга. С мужем они познакомились еще в институте, вскоре поженились. Правда какое-то время Тома не могла забеременеть, а потом родился Коля. Это не было завистью, а доказательством того, что счастье есть, просто, она, Маша, его каким-то образом проморгала.